Он сказал:
— Мой тесть пишет, что послание доставит его доверенный друг Тирон. Не тот ли это Тирон, который создал знаменитую скоропись? Тогда я очень рад познакомиться с тобой! Моя жена всегда очень тепло отзывалась о тебе — можно сказать, как о втором отце. Могу я пожать твою руку?
И таково было обаяние этого мошенника, что я почувствовал, как моя враждебность тут же начала таять.
Долабелла попросил Метелла послать за ним вдогонку рабов с его поклажей, а сам сел со мной в повозку, чтобы отправиться в Тускул.
Почти всю дорогу он спал. Когда мы добрались до виллы, рабы уже собирались подавать ужин, и Цицерон велел приготовить еще одно место. Публий Корнелий направился прямиком к кушетке Туллии и положил голову ей на колени. Спустя некоторое время я заметил, что она начала гладить его волосы.
То был прекрасный весенний вечер, соловьи пересвистывались друг с другом, и несоответствие между этой чарующей обстановкой и ужасами, о которых рассказывал Долабелла, еще больше приводило нас в расстройство.
Сперва была сама битва, у местечка под названием Тапс: Сципион руководил республиканским войском в семьдесят тысяч человек, находясь в союзе с нумидийским царем Юбой. Они пустили в ход слонов, пытаясь прорвать строй Цезаря, но град стрел и горящих снарядов из баллист заставил мерзких тварей в смятении повернуться и затоптать собственную пехоту. После этого случилось то же, что и при Фарсале: строй республиканцев сломали легионеры Цезаря с их беспрекословным повиновением приказам.
Только на сей раз Цезарь распорядился не брать пленных: все десять тысяч сдавшихся были перебиты.
— А Катон? — спросил Цицерон.
— Катона не было на поле боя, он находился в трех днях пути оттуда, начальствуя над гарнизоном в Утике, — рассказал его зять. — Цезарь немедленно отправился туда. Я поскакал с ним, впереди войска. Ему очень хотелось взять Катона живым, чтобы помиловать его."
"— Напрасная затея. Могу тебе сказать: Катон никогда бы не принял помилование от Цезаря.
— Цезарь был уверен, что он примет. Но ты прав, как всегда: Катон покончил с собой в ночь перед нашим появлением.
— Как он это сделал?
Долабелла скривился:
— Я поведаю тебе, если ты действительно хочешь знать, но мой рассказ не для женских ушей.
Туллия твердо возразила:
— Я достаточно сильна для этого, спасибо.
— И все равно, думаю, тебе лучше удалиться, — настаивал ее муж.
