Цицерон заслужил такие же рукоплескания, как и Антоний, и Долабелла немедленно предложил амнистировать всех, принимавших участие в убийстве, и настоятельно посоветовать им явиться в сенат. Один Эмилий Лепид был против: я уверен, что не из твердых убеждений — их у Лепида никогда не было, — а потому, что видел, как от него ускользает слава. Предложение утвердили, и на Капитолий отрядили гонца.
Во время перерыва, пока снаряжали посланца, Цицерон подошел к двери, чтобы поговорить со мною.
Когда я поздравил его с речью, он сказал:
— Я появился тут, ожидая, что меня разорвут на куски, а вместо этого оказалось, что я тону в меду. Как думаешь, в чем состоит игра Антония?
— Может, тут нет никакой игры. Может, он ведет себя искренне, — предположил я.
Цицерон покачал головой:
— Нет, у него есть замысел, но он хорошо его скрывает. Он явно куда хитрее, чем я полагал.
Когда заседание возобновилось, прения превратились в торг.
Сперва Антоний предупредил, что, когда весть об убийстве достигнет провинций, особенно Галлии, это может вызвать всеобщее восстание против Рима.
— Чтобы сохранить сильную власть в этих чрезвычайных условиях, я предлагаю, чтобы все законы, провозглашенные Цезарем, и все назначения консулов, преторов и наместников, сделанные до мартовских ид, были утверждены сенатом, — сказал он.
Тут Цицерон встал:
— Включая и твое собственное назначение, конечно?
В голосе Антония впервые прозвучал намек на угрозу:
— Да, разумеется, включая и мое собственное… Если ты не возражаешь.
— Включая и назначение Долабеллы твоим соконсулом? Насколько я припоминаю, это тоже было желанием Цезаря, пока ты не воспротивился ему с помощью своих предзнаменований.
Я посмотрел в другой конец храма, на Долабеллу, внезапно подавшегося вперед.
Для Антония это, похоже, было горьким снадобьем, но он его проглотил.
— Да, ради единства, если такова воля сената, включая и назначение Долабеллы.
Цицерон продолжил нажимать на него:
— И следовательно, ты подтверждаешь, что Брут и Кассий и дальше будут консулами, а после — наместниками Ближней Галлии и Сирии и что Децим пока возьмет под начало Ближнюю Галлию, с двумя уже предназначенными для него легионами?
— Да, да и да.
Раздались удивленный свист, несколько стонов и рукоплескания.
