Тело полагалось сжечь на погребальном костре, уже приготовленном на Марсовом поле, но, когда его снесли с ростры, сердитые голоса закричали, что это нужно сделать в помпеевском сенате, где совершилось преступление, или на Капитолии, где заговорщики нашли убежище. Потом толпа, повинуясь некоему единому побуждению, передумала и решила, что тело следует сжечь прямо здесь, на месте. Антоний же ничего не сделал, чтобы остановить все это: он снисходительно смотрел, как вновь разоряются книжные лавки Аргилета, как скамьи из судов тащат на середину форума и складывают в кучу.
Похоронные носилки Цезаря водрузили на костер и подожгли факелом. Актеры, танцовщики и музыканты стянули свои балахоны и маски и швырнули их в огонь. Остальные последовали их примеру: в приступе помешательства люди срывали с себя одежду, и она летела в костер вместе со всем, что могло гореть. Затем собравшиеся начали бегать по улицам с факелами, выискивая дома убийц, и мне наконец изменило мужество — я направился обратно на Палатин.
По дороге я прошел мимо бедного Гельвия Цинны, поэта и трибуна, которого толпа перепутала с его тезкой, претором Корнелием Цинной, упомянутым в речи Антония. Его поволокли прочь, вопящего, с петлей на шее, а впоследствии голову Цинны носили вокруг форума на шесте.
Когда я, пошатываясь, ввалился в дом и рассказал о случившемся Цицерону, тот закрыл лицо руками.
Всю ночь раздавались звуки разрушения, небо озарялось пламенем от подожженных домов.
На следующий день Антоний послал Дециму письмо, предупреждая, что он больше не может защищать убийц, и настоятельно советуя им удалиться из Рима. Цицерон посоветовал сделать то, что предлагает Антоний, сказав, что они будут полезнее для республики живыми, чем мертвыми. Децим Брут отправился в Ближнюю Галлию, чтобы утвердить свою власть в провинции, назначенной ему по жребию, Требоний кружным путем двинулся в Азию, надеясь сделать то же самое, а Брут и Кассий удалились на побережье Анция.
Цицерон же устремился на юг.
XV
Он сказал, что оставит государственные дела, оставит Италию. Он отправится в Грецию и поселится с сыном в Афинах, где будет писать философские труды."
"Мы уложили большинство нужных Цицерону книг из двух его библиотек, римской и тускульской, и отправились в путь с большой свитой, включавшей двух письмоводителей, повара, врача и шестерых телохранителей.
