Поэтому оставался письменный выпад, причем после его обнародования пути назад у Цицерона не оставалось. Поединок с таким диким человеком, как Антоний, обещал быть смертельным."
"В начале октября Антоний покинул Рим и уехал в Брундизий, чтобы заручиться верностью легионов, вызванных им из Македонии, — те стояли лагерем рядом с городом. Цицерон решил тоже удалиться из Рима на несколько недель и посвятить себя составлению ответного удара, который уже назвал своей второй филиппикой. Он отправился на Неаполитанский залив, оставив меня присматривать за его делами.
Было печальное время года. Как всегда поздней осенью, небеса над Римом потемнели из-за бессчетного множества прилетевших с севера скворцов, и их хриплые крики как будто предупреждали о надвигающемся несчастье. Они вили гнезда на деревьях рядом с Тибром и поднимались в воздух огромными черными стягами, которые разворачивались в вышине и метались туда-сюда, словно в смятении. Дни стали прохладными, а ночи удлинились: приближалась зима, а вместе с ней — неизбежность войны.
Октавиан находился в Кампании, совсем рядом с тем местом, где остановился Цицерон. Он набирал в Казилине и в Калатии войско из ветеранов Цезаря. Антоний в это время пытался подкупить солдат в Брундизии, Децим развернул новый легион в Ближней Галлии, Лепид и Планк ожидали со своими силами за преградой Альп, а Брут и Кассий подняли свои штандарты в Македонии и в Сирии. Итак, всего насчитывалось семь соединений, уже набранных или только создававшихся.
Вопрос заключался лишь в том, кто ударит первым.
В итоге эта честь (если «честь» — правильное слово) выпала Октавиану. Он сплотил вокруг себя лучших легионеров, пообещав ветеранам ошеломительную награду в две тысячи сестерциев каждому — Бальб заверил, что выплатит эти деньги, — и теперь написал Цицерону, умоляя его о совете. Цицерон послал эту поразительную весть мне, чтобы я передал ее Аттику.
«Он имеет в виду именно, чтобы война с Антонием происходила под его водительством, — писал Цицерон.
— Поэтому, предвижу я, через несколько дней у нас будут военные действия. Но за кем нам последовать? Он спрашивал совета, направиться ли ему в Рим с тремя тысячами ветеранов, или удерживать Капую и перерезать путь наступлению Антония, или выехать к трем македонским легионам, которые совершают переход вдоль Верхнего моря; они, он надеется, на его стороне.
