Я пыталась настаивать на своем, но Дэниел на удивление непреклонен, не позволяя нам возвращаться в большинстве дней. Он даже поставил условие, чтобы мы продолжали работать.
Мой брат-предатель тоже на его стороне. Ничего удивительного. Джей ненавидел наш район и всегда говорил, что станет богатым и купит нам дом, чтобы мы уехали из этой дыры. Часть меня радуется, что его астма стала значительно лучше, так как мы не проводим много времени в сырой квартире, но другая часть одновременно тревожится и совершенно не хочет находиться рядом с Дэниелом.
Я ношу потрескавшуюся профессиональную маску, и уверена, что он видит ее насквозь.
Как, черт возьми, я должна быть профессионалом после того, как сделала ему минет, как первоклассная шлюха?
А потом случился эпический срыв, когда он дотронулся до тебя. Не забывай об этом, Николь.
Вздохнув, я выхожу из лифта на этаже управляющих партнеров. Сейчас обеденное время, и я обычно провожу его с Аспен — когда у нее нет работы вне офиса, что бывает так же редко, как и спокойные дни в моей жизни.
Она единственный человек, которого я считаю здесь другом. И думаю, что я также ее единственный настоящий друг.
Большинство людей, включая ее помощницу, либо боятся ее, либо запуганы ею.
Она даже более одинока, чем я. По крайней мере, у меня есть Джей и Лолли — и, да, Лолли считается. Аспен настоящая одинокая волчица. Несмотря на ее статус старшего партнера и образ крутой стервы, на ее стороне нет никого. Кроме Натаниэля Уивера, быть может.
И поскольку она не особенно близка ни с кем, кроме меня, я удивляюсь, когда вижу молодого стажера, стоящего перед ее кабинетом.
Из того, что мне удалось узнать за время моего пребывания здесь, ее зовут Гвинет Шоу Уивер, дочь Кингсли Шоу и жена Натаниэля Уивера.
Она прижалась к отцу, ее лицо покраснело, а Аспен смотрит на нее с выражением, которого я никогда у нее не видела.
Уязвимость.
Она что-то говорит, но Гвинет опускает голову, и Кингсли ухмыляется, отводя дочь в сторону.
Как только они скрываются из виду, я медленно подхожу к застывшей Аспен.
— Ты в порядке?
Она заходит внутрь твердыми шагами, и я следую за ней, закрывая дверь.
Аспен хватает свою стеклянную табличку и швыряет ее в стену."
"— Вот ублюдок! — затем она выпрямляется и приводит в порядок свой темно-синий пиджак, успокаиваясь так же быстро, как и потеряла самообладание. — Извини. — она улыбается мне, поднимая свой бейджик, который на удивление все еще цел, и кладет его обратно на стол.
