Откуда здесь кресло? Принесли? Приподнявшись, я зевнула и, ощущая сильную жажду, начала осматриваться. А-а, вон и стол с кувшином, из которого Нереза мне наливала воды."
"Я попробовала тихонько встать с кровати, чтобы не потревожить женщину, но она все равно услышала.
— Эньора… — сонно проговорила она.
— Мне попить бы, — хрипло ответила я.
— Да-да, сейчас.
Служанка встала, налила мне в стакан воды и подала. Я жадно выпила всю воду и попросила еще. Двух стаканов воды мне хватило, чтобы напиться; я вздохнула сыто, словно бы не попила, а хорошо покушала, и откинула со лба прядь волос.
Лоб был прохладный.
— Жара нет, — удивилась я.
— Вы долго спали, эньора, — сказала Нереза, и потянулась. — День и две ночи. Я же говорила: вам, молодым, достаточно поспать, чтобы вылечиться. Уже скоро рассвет. Хотите чего-нибудь? Принести поесть?
— Да, пожалуйста.
Нереза тут же ушла.
Пока ее не было, я встала, высморкалась, воспользовалась ночным горшком и начала переплетать косу, которая за все это время превратилась невесть во что.
Чувствовала я себя неплохо: голова была ясная, насморк, ясное дело, не прекратился, но, по крайней мере, дышать было легче и уже не так текло из носу. И, самое главное, все это дело не перешло в кашель.
Нереза вернулась с подносом с горшочком и двумя ломтями пышного хлеба. В горшочке оказался подогретый куриный супчик; на вкус он показался мне божественным.
— Аппетит вернулся, это очень хорошо, — проговорила служанка довольно. — А то ведь когда вы были в беспамятстве, то отказывались даже пить. Хозяин переживал, звал врача, но он велел вас не тревожить. Я-то сразу сказала, что вы поправитесь, что это дело времени.
— Спасибо вам, Нереза, — поблагодарила я женщину. — Особенно за то, что не отходили. Жар уж очень ломал, казалось, кости плавятся. Страшно было бы остаться в таком состоянии одной, в этой комнате.
..
— Все прошло, эньора. Теперь-то вы быстро поправитесь. Полежите еще немного.
Я легла на кровать, но спать больше не хотелось.
Долгий сон действительно мне помог; я выкарабкалась из западни этой странной – или не странной – болезни и начала поправляться.
— Ллара Эула сказала мне, что Брадо Тоглуанский – человек чести, — сказала я.
— Так и есть.
— Люди Тоглуаны любят и уважают своего владетеля?
— Да, эньора.
