Я подошла, протянула руку, но как только кобылка шевельнулась в мою сторону, отскочила назад и, потеряв равновесие, села в грязь; одна из собак тут же весело на меня налетела, испачкала лапами и обслюнявила лицо. Сизер цокнул языком и протянул:
— Ох, и тяжко мне с вами придется, эньора!
Еле отбившись от собак, которые, заметив мое падение, тут же налетели на меня в едином радостном порыве, я поднялась, и, подойдя к пладу, пожаловалась:
— Зачем вообще эксплуатировать бедных лошадей, если можно ездить на машинах и путешествовать поездами и морем?
Мариан бросил на меня быстрый взгляд, и я прикусила язык.
— Надо же, какие мы прогрессивные, — протянул он.
— А что? — спросила я, делая шаг к лошади. Желая перебороть страх перед ней, я боязливо коснулась ее ухоженной гривы. Страшного не случилось: животное не дернулось и никак иначе не показало, что ему это неприятно. Приободрившись, я начала гладить лошадь увереннее, сначала по гриве, а потом и по шее. Она покосилась на меня бархатно-карим глазом и продолжила принимать ласки.
— Многие боятся пара и железа, — ответил мужчина.
— Почему? Управление машиной то же самое, что и управление огнем, только через механизмы, шестеренки, нагревание воды...
— Нет, это далеко не то же самое. Управлять огнем может только плад, а вести машину – всякий.
— Я слышу в вашем голосе спесь, эньор, — колко сказала я. — То, что ты плад, не делает тебя исключительным.
— Делает. И тебя тоже, — шепнул мужчина, подаваясь ко мне.
Еще чуть-чуть, и что-то бы произошло. Мы избежали этого чего-то, потому что я отошла, да и Мариан тоже словно очнулся. Избегая смотреть на меня, он вернулся к безопасной лошадиной теме:
— Я вижу, тебе уже не так страшно подходить к кобыле. Стань слева и вдень ногу в стремя, как я учил. Надо сделать это быстро, но без резкости."
"Я глубоко вздохнула, набралась решимости, и на первом же этапе провалилась: то ли роста не хватило, то ли прыткости, но я даже не смогла нормально вдеть ногу в стремя.
Мариан фыркнул и велел попробовать снова. Во второй раз это мне удалось лучше; вдев левую ногу в левое стремя, я попыталась сделать рывок, но почему-то оказалась не в седле, а внизу, на Сизере, и от испуга пыхнула, сильно пыхнула, так что все вокруг заволокло прозрачно-белым. Лошадь испуганно заржала и отбежала.
— Что ты творишь?! — рявкнул Мариан. — Лошади боятся огня!
Отпихнув меня, он пошел за лошадью.
