Оно и понятно, на седьмом небе она была полноправной хозяйкой.
Пальцы Захара мягко поглаживали ладони Инны, он знал, что эта ласка доставляет ей огромное удовольствие. Только на первый взгляд может показаться, что ладони лишены сексуальности, но в действительности они чуткие и чувствительные. Захар несильно сжал ее пальцы, и тотчас из горла девушки вырвался сладостный стон.
— Доверься мне, — попросил Захар."
"Взяв Инну за бедра, он уверенно приподнял ее ноги, так, что ее ступни оказались на его плечах. Слегка откинувшись, Инна крепко обхватила его шею руками.
Совершенно иные ощущения. Захар погладил ноги женщины, вспомнив, сколько радости приносит ей эта нехитрая процедура. Приоткрыв рот, она учащенно задышала, Захар потянул ее на себя, сначала осторожно, потом все сильнее и сильнее. Голова Инны откидывалась далеко назад, и он смотрел на ее шею, казавшуюся в этот момент необыкновенно длинной, на трепещущее горло. Когда он приостанавливался, чтобы насладиться ее обнаженным телом, то Инна ритмичными движениями поторапливала его.
На губах Захара мелькнула улыбка — настоящая труженица, старается.
Маркелов всегда знал, в какой именно момент Инна достигнет наивысшего пика наслаждения, — по тому, как изменяется ее лицо, по судорожным движениям он чувствовал приближение сладостного финала всей кожей. Сейчас ей не хватало какого-то мгновения, и Захар, стараясь помочь ей, такими же ритмичными движениями устремился ей навстречу. Один рывок, другой, еще сильнее. И в следующую секунду ее острые ноготки впились ему в шею, расцарапав, и Инна, откинувшись далеко назад и одновременно расслабившись, издала глухой звериный рык.
В сущности, она сама была волчицей. И в этот же момент его тоже с ног до головы накрыло обжигающей волной.
Некоторое время они сидели, опасаясь спугнуть нахлынувшее счастье.
Наконец она открыла глаза.
— Мне было хорошо, — сделала она нехитрое признание.
— Я это знаю.
— Ах, ну да, конечно, я все забываю о том, что ты не просто мужчина, ты же еще «альфа»! Способен проникнуть в чужое сознание.
Захар не услышал в ее голосе сарказма, сейчас в нем присутствовало нечто другое, ускользающее от понимания, подобно быстрой ящерке, спрятавшейся в густой траве. Но в любом случае в ее словах можно было бы услышать некоторую гордыню: а мужик-то у меня особенный!
— Это здесь ни при чем, — уверил ее Захар. — Просто я старался.
— Ну да, конечно, как же я могла забыть. Ты же все делаешь основательно.
Захар улыбнулся. Инна по-прежнему сидела в той же позе.
