— И кому же в таком случае вы молитесь?
— Волку, — просто ответил Беляев, — он самый главный наш зверь.
— Хм… И как же это происходит?
Беляев пошевелил своим огромным телом. Весь он как будто бы состоял из огромных шаров. И когда начинал шевелиться, то создавалось впечатление, что перекатываются шары. При этом он сидел на стуле, который под ним выглядел необыкновенно хрупким. Но, видно, стул был сделан из сверхпрочных сплавов, а потому даже не скрипел.
Наивный вопрос олигарха вызвал у Захара невольную улыбку. Ему не однажды приходилось сталкиваться с интересом к языческой вере, и то, что для него представлялось очевидностью, для других выглядело экзотикой.
— Ничего особенного. Накидываем на себя волчьи шкуры и бегаем вокруг костра по кругу.
— Хм… Очень интересно. И вы знаете молитвы?
Маркелов невольно улыбнулся наивности вопроса:
— Кому же еще знать, если не мне? Ведь я же «альфа»-волк!
В его словах слышалось нешуточное достоинство.
— Мне это ничего не говорит. Что это значит?
— Это значит, что в нашей стае я был доминирующим волком.
— А что, есть еще и «бета»? — искренне поинтересовался олигарх.
Глаза Бориса Алексеевича широко открылись, и Захар увидел, что их радужка была светло-голубого цвета.
— Есть еще и «бета», — подтвердил Захар, — он идет сразу после меня.
— Понимаю, — качнул Беляев крупной головой. — Очень интересно.
Выросший в тайге, Захар постоянно сравнивал людей с животными, и это в немалой степени позволяло ему понять характер человека, с которым ему приходится общаться.
Но прошло уже полчаса с начала разговора, но он никак не мог найти личину для Беляева.
По внешнему виду тот напоминал секача. Даже глаза у него были небольшими, близко посаженными, с прищуром, что совсем не мешало ему подмечать любое, даже самое незаметное движение собеседника. Взгляд у него был необычайно настороженным, словно Борис Алексеевич постоянно ожидал какого-то коварного подвоха. А широкий, без единой морщины лоб больше свидетельствовал о неслыханном упрямстве, нежели об интеллекте.
Секач — это не добродушный хряк, он ведь и на клыки поднять может! Когда Борис Алексеевич смотрел прямо перед собой, то создавалось впечатление, что его интересуют только спелые желуди. И лишь глубокие упрямые складки, что резали его лицо от носа до губ, делали его похожим на хищного зверя. Поначалу Захару показалось, что своими порывистыми движениями Беляев напоминает росомаху. Очень хитрого зверя, способного выкрасть приманку даже из самых хитроумных капканов.
