Видимо, нить Захара натянулась слишком туго, вот волхв и объявился.
— Я справлюсь сам, — уверенно сказал Маркелов, прекрасно понимая, что волхва не обманешь.
Даже если бы у старика сейчас были закрыты глаза, он все равно почувствовал бы ложь своей кожей. Зрачки, сжавшись до крохотных точек, подобно буру, легко проникли в информационное пространство Захара. Маркелов почти физически почувствовал, как волхв стал рыться в его мыслях, понемногу приводя их в надлежащий порядок.
Волхв выглядел старым, хотя таковым отнюдь не являлся.
С длинными седыми волосами и окладистой бородой он напоминал храмового языческого идола.
Улыбнувшись, Григорий Яковлевич удовлетворенно сказал:"
"— Вот теперь ты справишься. К тебе, кажется, должен прийти гость?
Маркелов не удивился его вопросу. Волхв всегда все знал.
— Да.
Старик поднялся:
— Ладно, я пойду. И еще вот что, от тебя табачищем разит. Откажись от него! Иначе не сможешь увидеть даже того, что творится у тебя перед глазами.
И опять Маркелов не удивился.
Последнюю сигарету он выкурил неделю назад, зная, что никотин в малых дозах может стимулировать глубинный уровень восприятия. Тогда ему показалось, что около его дома крутятся какие-то подозрительные личности. Потребовалось сделать две глубокие затяжки, чтобы осознать — они здесь ни при чем!
— Григорий Яковлевич, можно у тебя спросить? — осмелился Маркелов.
Так было заведено в общине, даже юнец мог обратиться к старцу на «ты». А все потому, что их связывала волчья кровь.
— Спрашивай, — великодушно разрешил волхв.
— Ты ведь работал нелегалом в Англии?
— Теперь об этом можно говорить… Да!
— Как получилось, что ты провалился?
Волхв нахмурился:
— Мне неприятно вспоминать об этом… Среди нас оказался предатель. Я до сих пор ломаю голову, кто бы это мог быть… В очередной раз я пошел на встречу с резидентом. В лицо я его не знал, он должен был передать мне сообщение из центра и указать место почтового ящика. Еще накануне я почувствовал что-то неладное. Интуиция меня никогда не подводила.
А тут подошел к месту встречи и увидел человека, сидящего на скамье. Мне не понравилось его биополе, и я ушел.
— А что именно в нем было не так?
— Другой бы не понял, но ты поймешь, — кивнул Григорий Яковлевич. — Поле было с зеленоватым оттенком и показалось мне каким-то зловещим. Была и еще одна особенность. В правой руке он должен был держать журнал, но журнал-то был в левой! Условия встречи по моей просьбе были изменены буквально накануне.
