Лицо моей дочери застывает в странной смеси облегчения и ужаса, затем она задыхается.
— Он действительно ничего не делал?
Я качаю головой, сама в это веря. Кингсли много кто, но недочеловек не один из них.
— О Боже. — она начинает дрожать как лист, слеза наконец-то скатывается по ее щеке. — Я назвала его монстром и другими словами и набросилась на него за то, что он обидел мою мать, когда я наконец-то нашла ее.
Мое сердце буквально замирает. Неважно, что она говорит обо мне в третьем лице, но она косвенно признала, что я ее мать.
Ее. Мать.
— Он был так зол, хуже, чем когда он злится на Сьюзен, — шепчет она скорее себе, чем мне. — Что, если он никогда не простит меня?
Очевидное страдание стучит по ее зубам и прерывает мой праздничный танец.
Ей больно, и хотя я невосприимчива к собственной боли, ее боль бьет по-другому.
Она проникает сквозь мои кости и почти разрывает сердце. Так было с тех пор, как тетя Шэрон ударила меня в живот. Но важна была не моя боль, а страх, что Гвен будет больно.
В слабой попытке смягчить свой голос я произношу:"
"— Уверена, что, если ты извинишься, он простит тебя.
Она смотрит на меня разноцветными, полными надежды глазами.
— А если нет?
— Он заботится о тебе больше всего на свете, Гвен. Он обязательно простит тебя.
Она испускает дрожащий вздох, затем шепчет:
— Спасибо за эти слова и… и я все еще сожалею о том, что с тобой произошло. Ты знаешь, кто это сделал?
Твой дедушка, который будет угрожать твоей жизни, если я ничего не предприму.
Однако я отвечаю «нет».
— Я уверена, что полиция найдет их, — говорит она с чистой решимостью, не пытаясь вытереть слезы.
Она из тех, кто носит свои эмоции как значок.
Определенно в отличие от меня и ее отца.
— Я принесла тебе кое-что. — Гвен роется в кармане свитера и достает маленький брелок в форме весов. — Ничего особенного. Просто заметила, что у тебя его нет, и наткнулась на этот, подумала, что он выглядит круто и подойдет тебе… и, да, я его купила.
Моя грудь чуть не лопается от нахлынувших эмоций.
Не думаю, что я создана для одновременного проявления стольких чувств.
Когда я не забираю брелок, Гвен бледнеет.
— Ничего страшного, если тебе не нравится, я могу…
— Нет, мне нравится. — я хватаюсь за него обеими руками. — Он прекрасен. Спасибо.
Она улыбается, по-детски, и наконец вытирает глаза тыльной стороной рукава.
— Не за что.
— Я на грани слез. — Кэролайн появляется из-за угла, вытирает глаза, вероятно, выслушав весь обмен, затем улыбается Гвен.
