— Ты…
— Извращенец? Начинаешь говорить как заезженная пластинка.
— А ты начинаешь чувствовать себя слишком комфортно, прикасаясь ко мне. — я отмахиваюсь от его руки. — Я не твоя игрушка на неделю, Кингсли.
— Это может быть месяц или два. Я не возражаю.
— Я возражаю.
Он хмурится.
— О каком сроке ты думаешь?
— Никаком. Это было на один раз. Мы выебали друг друга из наших систем, и все закончилось.
— Может, для тебя это и так, но я еще даже не начал, дорогая. — он берет меня за подбородок, властно проводит пальцами по коже и откидывает мою голову назад.
— Ко мне сегодня вечером?
— Нет.
— Тогда к тебе? Хотя тебе придется выгнать Каролину Лучано обратно в ее особняк. Я не ценю зрителей.
— Нет.
— Боже, ведьма. Не знал, что ты любишь эксгибиционизм.
— Нет, этого не будет, придурок. Кроме того, сегодня вечером я должна посетить мероприятие с одним из моих зарубежных клиентов.
— Тогда я приеду в другой раз.
— Вместо этого прими отказ.
— Позволь мне отказаться. — он выхватывает у меня чашку кофе.
— И брось пить во время работы, да и вне ее, если уж на то пошло.
Затем он уходит, унося мой напиток и оставляя меня с горой разочарований.
Глава 18
Кингсли
За счет того, что меня называют сталкером с серийными наклонностями, я узнаю, где именно Аспен сегодня вечером.
Благодаря тому, что Кэролайн не умеет скрывать информацию. Ею было так легко манипулировать, чтобы она рассказала мне, где находится Аспен, что это немного подозрительно.
Особенно с ее дьявольской усмешкой в конце и двусмысленным:
— Тебе действительно стоило посмотреть эти дневники.
В любом случае, я получил нужную информацию и избавился от Нейта под предлогом, что это важный деловой звонок.
Он провел весь день, пытаясь либо похитить меня, либо заставить позвонить дочери. По его словам, я должен извиниться. По моим словам, он похититель дочери и должен катиться к чёрту.
Кроме того, это она перешла черту на этот раз. Думать, что я избиваю женщин, это худшее из всех заблуждений, которые обо мне делали, не говоря уже о моей собственной плоти и крови.
Учитывая тот факт, что я прожил всю свою жизнь, наблюдая, как моя мать подвергалась эмоциональному насилию — насилие есть насилие — любая вариация этого яда ниже моего достоинства.
Если только это не битье чьей-то головы.
Вывод из этой истории таков: Гвен должна быть той, кто извинится. И хотя создание трещины, между нами, ничем не отличается от отказа от части меня, ей необходим этот урок.
