— Зачем ты вообще позвонил Кэролайн… Дай угадаю, она сказала тебе, где я?
— Ты угадала.
Я убью Кэлли.
— Не будь незнакомкой. — он показывает на мою близость с кривой улыбкой. — Я тебя не укушу.
— Не укусишь меня, ага. У меня есть знаки, доказывающие, что ты не прав.
— Позволь мне исправить свое заявление. Я не укушу тебя сейчас.
Он направляется ко мне длинными, решительными шагами, перекинув через плечо чистое полотенце.
Я хватаю ближайший предмет, золотой канделябр, и защитно держу его перед собой.
— Клянусь Богом, Кингсли.
Если ты сделаешь еще шаг, я проломлю тебе голову.
Если я думала, что это его отпугнет, то оказалась совершенно неправа, когда он продолжает приближаться со злобной ухмылкой.
— У тебя есть силы, чтобы вырубить мои нейроны уровня гения?
— Точно так же, как у тебя есть силы, чтобы осушить меня.
— Твоя киска и твой рот не поют одну и ту же мелодию, дорогая. — он останавливается на расстоянии волоска. — Держу пари, если я введу пальцы внутрь, эта киска проглотит их и не отпустит.
— Прекрати…
Я прижимаю канделябр к его груди, но что-то заслоняет мне глаза.
Полотенце.
Он вынимает канделябр из моих пальцев с неловкой легкостью. Затем зрение возвращается, когда он начинает обеими руками вытирать полотенцем мои волосы.
Я напрягаюсь, но он просто продолжает свою работу.
— Расслабься. Я больше не буду тебя трахать… пока. Сначала тебе нужно поесть и выпить побольше воды, иначе у тебя произойдёт обезвоживание.
Мои губы приоткрываются, когда я смотрю на него, честно ища знак, что это шутка.
Когда я ничего не нахожу, у меня пересыхает в горле.
С каких пор он стал заботливым человеком? Да, я знаю, что он посвятил свою жизнь Гвен и является любящим отцом, но, кроме этого, он был признан мудаком.
Я предполагала, что он будет таким же по отношению к своим сексуальным партнерам.
При этой мысли у меня в животе разливается тошнотворное чувство.
Нет, нет. Я не собираюсь думать о его секс партнерах, армии эскортниц и о том, что я одна из них.
Я не одна из них.
Я просто позволяю ему трахать себя ради снятия напряжение, между нами.
Вот и все.
Я пытаюсь схватить полотенце.
— Я могу сделать это сама.
— Не шевелись.
Он заботится о каждой рыжей пряди, будто он на задании.
— Я не ребенок, — ворчу я.
— Нет, но ты небрежно относишься к потребностям своего тела.
— Я могу сама высушить волосы полотенцем.
— Чего ты не сделала. Прекрати превращать это в гребаное событие и находить проблемы во всем.
