Накинув одну из рубашек Кингсли, которая проглатывает меня целиком и доходит до середины бедра, я спускаюсь по лестнице.
Я благодарна, что у него нет обслуживающего персонала, чего следовало бы ожидать в таких особняках, как его. Похоже, они приходят днем и уходят до его возвращения домой.
Я останавливаюсь перед картиной с демоном. Теперь, зная значение и историю, она приобрела другой, более зловещий оттенок. Я не могу не думать о молодом Кингсли, который смотрит на демонов, которые могут отражать, а могут и не отражать тех, что внутри него.
Они у него уже давно. С тех пор, как он был в подростковом возрасте. И, возможно, именно они привлекли меня в нем в первую очередь.
Прогоняя это неприятное озарение, я иду на звук звенящей посуды, доносящейся из кухни.
Она просторная, со встроенной мраморной стойкой и стальным оборудованием, подходящим для кухни шеф-повара.
Спина Кингсли, кажется, утратила прежнее напряжение, когда он стоит над плитой.
Но я не испытываю облегчения, потому что если я что-то и узнала об этом человеке, так это то, что он имеет докторскую степень по скрытию эмоций.
То, что он показывает, почти никогда не является тем, что он скрывает.
Я пробираюсь к нему и на мгновение сосредотачиваюсь на всех ингредиентах и готовящихся блюдах.
Чечевичный суп, я полагаю. Грибной соус и что-то с бараниной.
Когда он вообще успел купить продукты? Более того, почему он выглядит так, словно находится в своей стихии, нарезая овощи на мелкие, идеально симметричные кусочки?
— Не знала, что ты умеешь готовить.
— Ты многого обо мне не знаешь, — говорит он, не глядя на меня.
— Когда ты научился?
— В раннем детстве. Мой дед говорил, что секретный рецепт могущественного лидера заключается в том, чтобы знать, когда, как и как долго нужно перемешивать людей, находящихся в его распоряжении. Приготовление еды то же самое. У каждого ингредиента есть своя схема и цель — приготовить идеальное блюдо.
— Ты только что сравнил людей с блюдами?
— Ингредиентами.
Блюдо это результат, то есть деньги, которые они приносят на стол, работая или предаваясь потребительской культуре.
— Ты капиталистическая свинья с макиавеллистским складом ума.
— Подай в суд на мой банковский счет.
— То, что ты богат и привлекателен, не дает тебе права эксплуатировать людей или обращаться с ними как со скотом.
— Я слышал только богатую и привлекательную часть.
Он делает паузу, когда наконец поднимает голову и фокусирует взгляд на мне.
