А через час примерно меня вытащили на допрос… ну на беседу, я же пока не подозреваемый, а просто задержанный. Беседовал всё тот же Богдан Васильевич.
— Марине передали, где я? — сразу же взял я инициативу в свои руки.
— Да, всё передали, не волнуйся, — спокойно отвечал чекист. — У нас остались непрояснёнными твои слова в зале управления…
— Какие слова? — решил уточнить я. — Я много чего говорил, вы уж уточните.
— Слова о том, что надо отменить назначенный на этом блоке эксперимент.
— Ах это, — сделал я вид, что облегчённо вздыхая, — наверно я как-то не так выразился или меня как-то неправильно поняли — я просто говорил об опасности любых экспериментов в атомной промышленности, а конкретно о четвёртом блоке ничего.
— И чем же они опасны на твой взгляд?
Я вздохнул и третий раз за сутки вывалил историю с Тримайлом и начальником Бабкока-и-Вилкокса. Богдан за всё время моей речи ел меня глазами, но перебить ни разу не перебил.
— А чем ты, собственно, занимался в этой Америке? — задал он вопрос не по теме.
— Работал на киностудии, — ответил я, хлопая честными глазами, — могу перечислить фильмы, снятые при моём участии.
— Давай перечисляй, — милостиво разрешил Богдаша.
Перечислил — надо ж человека уважить. На «Смертельном оружии» он сдался и остановил меня.
— Фильмы известные, да. А кроме работы на киностудии что ты там ещё делал?
— А вот это, Богдан Васильевич, — хмуро ответил я, — извините, но не имею права разглашать. Можете направить запрос в третье управление ГРУ, там прояснят, если сочтут нужным.
— Ах даже вот как? — сказал он, но расспросы в данном направлении свернул. — Хорошо, давай теперь об опасности экспериментов в атомной отрасли. Как можно подробнее.
— Не вопрос, драгоценный Богдан Васильевич, — честно ответил я, — только не кажется ли вам, что эту тему лучше поймут люди, немного более близкие к атомной отрасли, чем госбезопасность?
— Не кажется, — отрезал он, — если понадобится, привлечём специалистов, а пока давай рассказывай, — и он снова включил свой серебристый маленький диктофон.
— Что такое коэффициент реактивности, знаете? — спросил я для затравки.
— Это неважно, знаю я чего или не знаю, ты продолжай, — спокойно отвечал Богдан, доставая сигарету из пачки.
— Так вот, для устойчивой работы ядерного реактора очень важно, чтобы все эти коэффициенты, как то — мощностной, паровой, температурный, были отрицательными. Тогда достигается устойчивая работа реактора на разных режимах.
