Империя желания

Она растянулась на спине, беззаботно закинув руки над головой, и только порванная рубашка и бюстгальтер беспорядочно цеплялись за плечи и туловище.

И кровь. Она высохла между ее бедер и спускается вниз к чертовски белым кроссовкам, которые теперь залиты красным.

Я сажусь на край кровати, кладу полотенца на прикроватную тумбочку, затем убираю обрывки одежды, которую жестоко порвал. Она как кукла в моих руках, полностью потерянная во сне, как бы я ни маневрировал и не передвигал ее.

Странно видеть, как она так глубоко спит.

Она страдает бессонницей, поэтому поздно ночью печет или смотрит фильмы ужасов. Я часто нахожу ее спящей на диване, ее ноги подняты вверх, а голова склонена набок. Я отношу ее в ее комнату каждую ночь, чтобы она не сломала себе шею в таком положении.

Сняв с нее кроссовки, кладу теплое полотенце на ее розовую опухшую киску. Она вздыхает, бормоча что-то бессвязное. Когда она была ребенком, часто говорила во сне, и Кингсли нервничал, когда она иногда звала маму.

Он всегда это ненавидел.

Гвинет нужна мама, да и сама женщина. Он ненавидит мать Гвинет с таким пылом, который я никогда не видел, чтобы он испытывал к кому-либо еще.

Он думает, что его дочь нуждается только в нем, что его достаточно, но он ошибается. Гвинет скучает по маме, хотя никогда с ней не встречалась. Я еще больше убедился в этом после того, как она упомянула о том, что её бросили. Она все еще ранена этим, и Кинг был неправ, скрывая свои чувства по этому поводу. Ей нужно было разобраться с этим очень давно — когда она была ребенком и говорила во сне.

Я вытираю кровь, и ее не так много, как кажется. Слава богу, потому что это зрелище заставило меня задуматься о том, чтобы отвезти ее в скорую.

Затем я не тороплюсь смываю засохшую сперму с ее груди, сосков и живота. Я хочу запечатлеть это зрелище в своей памяти, чтобы потом представить его себе.

Закончив, я прикрываю ее одеялом до подбородка, хотя чертовски стыдно скрывать ее соблазнительно бледную кожу и красивые сиськи.

— Мороженое… — бормочет она, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моем лице.

У нее нездоровая одержимость этим. И молочными коктейлями. И вообще всем ванильным. Она клала его во все, что я ем или пью, пытаясь переманить меня на свою сторону.

Я протягиваю руку и отбрасываю рыжеватую прядь от ее лба, и моя рука задерживается там, а затем медленно скользит к ее покрасневшей щеке."

"Я знаю, что должен чувствовать себя виноватым.