Империя желания

Как и его записную книжку, рубашку, которую он забыл, как и толстовку с капюшоном, в которой бегает с папой. Большинство из них принадлежали моему отцу, но если Нейт носил их хоть раз, то они становились его. Не спрашивайте, почему. Это закон. Еще есть шарф, который он мне подарил, потому что мне стало холодно. Книга о праве. Точнее много книг. Ручка. Хорошо, много ручек.

И нет, я не сталкер. Я просто люблю коллекционировать. Под коллекционированием я подразумеваю то, что принадлежит ему.

Но сейчас его здесь нет.

И в глубине моего живота есть дыра размером с континент, потому что теперь я думаю, что он бросил меня, и мне нужно разобраться с этими беспорядочными чувствами самостоятельно.

Я снова перегнула палку в отношении него, не так ли? Теперь он действительно думает, что я неудержимая извращенка, которая будет прикасаться к нему, когда смогу.

Я не должна была этого делать. И не стала бы, если бы он сначала не прикоснулся ко мне и не сказал тех слов, которые запустили весь этот процесс.

Но он должен был быть там, пока я с этим разбиралась. Не должен был оставлять мне еще одно воспоминание о себе, а затем просто исчезнуть.

Я с трудом поднимаюсь на неустойчивые ноги, провожу тыльной стороной ладони по лицу и вытираю ее о джинсовые шорты, прежде чем аккуратно накинуть пиджак на предплечье. Он должен был быть таким чопорным и правильным, как и его хозяин. Пока я не испачкала его своими соплями и слезами ранее.

Упс.

Мои пальцы касаются браслета, который он подарил мне, и я на цыпочках заворачиваю за угол в поисках очень знакомого высокого человека с глазами, которые могут отправить кого-нибудь в ад

Конкретно меня.

Тем не менее, я продолжаю искать его, потому что не могу оставаться одна. Не могу смотреть на безжизненное тело отца в синяках и просто стоять. Никакое количество списков, эмоциональная терапия или синдром кратковременной памяти не могли бы подготовить меня к этому.

Мои кроссовки издают еле слышимый звук, пока я хожу по коридорам и ищу его. Поиск Нейта не занял много времени, но прежде чем я успеваю обрадоваться, мое сердце сжимается.

Он не один. Он с ведьмой. С Аспен.

Папа так её называет. Ведьма. Раньше я не использовал это прозвище для нее, но теперь сделала, потому что, возможно, она очаровывает Нейта черной магией. В конце концов, она единственная женщина, на которую он обращает внимание.