Империя желания

— Сьюзен?

Она не разрывает зрительный контакт с отцом, и я недостаточно сильная, чтобы снова взглянуть на него в его состоянии, поэтому просто смотрю, как она наблюдает за ним.

Ее глаза охватывают его целиком, бегая взад и вперед, пока она проводит рукой в ​​перчатке по своей кожаной сумке. Тоже розовой.

— Сьюзен, — повторяю я, не уверенная, услышала ли она меня в первый раз.

— Он в таком плохом состоянии, — говорит она тихо, без всякого выражения.

Я борюсь со слезами, пытаясь вырваться, и щелкаю большим пальцем по указательному пальцу под пиджаком Нейта.

Кроме того, у меня забинтован палец, который я не замечала раньше. Это сделал он?

Мои мысли рассеиваются, когда Сьюзен смотрит на меня, ее снобистское выражение лица по-видимому никогда не исчезает.

— Ублюдок наконец получил по заслугам.

Я отшатываюсь от силы ее слов, мой подбородок дрожит.

— Как… как ты можешь такое говорить? Даже если раньше вы далеко не ладили друг с другом, прямо сейчас ему грозит смерть.

— Что и должно было случиться давным-давно. Такое зло лучше наказать раньше, чем позже.

— Сьюзен!

— Я дам тебе совет, даже если ты и отродье этого дьявола, — она подходит ближе, и все, что я чувствую, — это сильные нотки ее головокружительных духов. — Будет лучше, если ты бросишь все чемоданы и уедешь из дома. Мой адвокат Авайер сказал, что я могу вернуть дом, а также акции Weaver&Shaw, которыми владел мой муж до того, как они были возвращены твоему коварному отцу.

Я качаю головой, несмотря на попытки казаться невозмутимой. Папа потратил много времени, сил и денег, чтобы обезопасить дом и фирму. Нет, черта с два она получит все это. Потому что, я могу кое-что сделать.

Сьюзен протягивает руку в перчатке, хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами и слегка встряхивает.

— Мне не хотелось бы раздавить такую ​​маленькую девочку, как ты, так почему бы тебе не избавить нас обоих от неприятностей и не бросить все? Когда тебе исполнится двадцать один год, у тебя появится свой трастовый фонд, и этого будет достаточно, чтобы остаться богатой на всю жизнь.

— Нет, — бормочу я, впиваясь ногтями в пиджак.

Ее опухшие губы скручиваются.

— Что ты только что сказала?

— Нет! — я отхожу от нее, мое тело дрожит. — Я не позволю тебе забрать папино дело, заработанное тяжелым трудом.