Имперская мозаика (трилогия)

Гурянин помог другу подняться и, поддерживая, вывел из бара.

— Поехали к шлюхам! — На свежем воздухе тошнота отпустила Фигу, но язык еще прилично заплетался.

— Какие шлюхи? Ты на себя посмотри, когда в какую-нибудь лужу свалишься! — Хаидт отпустил товарища, удостоверившись, что тот в состоянии стоять на ногах.

Несмотря на худобу, Ро Луиш был силен и неимоверно вынослив, что помогало ему выстоять и на устраиваемых время от времени попойках. Он уже начал приходить в себя и от спиртного, и от драки.

Тодг вызвал с коммуникатора такси.

Заприметив подгулявших солдат, от угла, где паслись их товарки, отделились две местные путаны, ищущие клиентов среди покидающих бары. Обе принадлежали к расе людей, были довольно симпатичны и молоды.

— Мальчики, не хотите занять досуг?

— Чего? — Фигу, не заметивший их раньше, хлопая глазами, изумленно уставился на явившихся жриц любви.

— Работаем мы. Девушек не желаете? — саркастически улыбаясь, защебетала вторая.

— О-о, девчонки! А мы вас ищем! — Ро Луиш подхватил улыбающуюся под руку.

В это время, сверкнув желтыми полированными боками, рядом с ними замер гравитолет-такси.

— Ахгар на тебя, Ро, — буркнул Хаидт, помогая девушкам усесться в машину и размышляя, что все не так уж и плохо. Конечно, это не гурянские юные девы, но женщины у людей, при схожем строении, нежны и старательны. А с теперешней мобилизацией кто знает, когда удастся вновь попасть в койку с какой-нибудь красоткой?.. Отбросив сомнения, он шлепнул забирающуюся в машину пугану по попке, чувствуя, как растет возбуждение, и радуясь, что гравитолеты-такси давно управляются автопилотами.

Томас не знал, сколько времени прошлялся по улицам Сан-Башона. Он просто брел, автоматически обходя препятствия. Когда идти не было больше сил, он рухнул на лавочку в каком-то сквере. Тотчас к нему подошел затянутый в черную форму полицейский. Однако, проверив документы, страж порядка удалился, предупредив о том, что выбранный господином Лакаскадом для отдыха район с наступлением сумерек перестает быть безопасным.

Томас не слышал полицейского. В его ушах стояло хриплое дыхание и сладострастный стон Лики. Он не мог понять, за что господь уготовил столько бед на его голову. Крах отцовского дела, измена любимой жены, предательство единственного друга… Что могло быть хуже того, что с ним произошло?..

Тем временем сгустившиеся сумерки принесли холодную сырость и промозглый ветер. Томас встал и, подняв воротник делового пиджака, побрел по мерцающей огнями реклам улочке.