Имперская мозаика (трилогия)

Он уперся и даже собирался просить помощи у военных. Но со мной, к счастью, было несколько боевых кораблей. Я стал действовать согласно стереотипу, пообещав утопить Шуму в крови мирных жителей. Только после этого он сдался и позволил стыковку с портами. Я до последнего ожидал от него какой-нибудь пакости, но у него хватило ума или трусости не сделать ничего.

Тем временем такси остановилось около яркой вывески с причудливой надписью «Трансвааль». Дик, расплатившись, быстро прошел внутрь в сопровождении старавшегося не отстать Мердока.

Бармен кивнул ему, указывая на ряд дверей в приват-кабинеты.

— Он — в третьей кабине. С ним — наши барные девочки.

— Не волнуйся. Их не обижу… — Командор повернулся к Амосу. — Тебе не стоит ходить со мной. Можешь посидеть у стойки. Я угощаю.

Не задерживаясь более, пират прошел в третий кабинет. Мучимый противоречивыми чувствами, Мердок последовал за ним.

Распахнув дверь, Дик ринулся к подавшемуся навстречу гурянину. Но прижимавшиеся к сластолюбцу молоденькие полуобнаженные гурянка и девушка людской расы помешали ему действовать быстро.

Времени освободиться от них командор ему не дал.

Сильный пинок в живот заставил гурянина, согнувшись, рухнуть на диван. Девушки, испуганно вскрикнув, вскочили и, заметив выпроваживающий жест вошедшего, выскочили из комнатки. Гурянин предпринял вторую попытку подняться, одновременно выхватывая большой выкидной нож. Перехватив руку с оружием в районе кисти, пират, резко подавшись бедрами вперед, нанес сильный удар стальным коленом искусственной ноги в лицо противника.

Брызнули кровь и слюна. Голова гурянина откинулась назад. Продолжая удерживать руку с ножом у самого кистевого сустава, командор резким движением второй руки свернул кисть врага внутрь, заставляя разогнуться пальцы. На лету подхватив выпавший клинок, пират запрыгнул на лежавшего на пологом диване гурянина верхом, зажимая ногами его верхние руки и тем самым лишая подвижности нижние. Ладонью искусственной руки Дик уперся в запрокинутую челюсть, не давая поверженному пошевелиться. Лицо командора при этом оказалось у самого уха врага, а нож слегка рассек кожу на незащищенной шее. Гурянин замычал от ужаса близкой смерти.

— Ты меня не знаешь. Но ты зарезал три месяца назад моего друга и компаньона, члена моей семьи. Мы чтим законы крови. Я пришел за долгом… — Гурянин забился и попытался закричать, но пират, не прекращая говорить, коротким толчком вонзил лезвие глубже, доставая голосовые связки. — Перестань.