Имперская мозаика (трилогия)

— Лишних жертв? Да любая смерть разумянина — лишняя!

— Ах ты чертов пацифист! А если в атаку на имперский крейсер отправятся десятки боевых кораблей Вольного Мира? Или в этом плане у тебя двойной стандарт — пусть многие сотни, а то и тысячи членов их экипажей погибают лишь из-за того, что какой-то чванливый чистюля не желает губить десяток жизней своими руками. Такой расклад тебя больше устраивает?

— Но экипажи Вольного Мира знают, из-за чего и чем рискуют! — Мердок про себя уже согласился на предлагаемый командором шаг, но почему-то продолжал спорить.

 — А здесь — невинные жертвы.

— Да пошел ты! Невинные жертвы — это когда прилетаешь к чужой планете и сбрасываешь на головы ее жителей десант. А вот если потом за это раком ставят, это не невинные жертвы. Ты иди сейчас, а то я тебе точно башку отшибу. Иди. Потом договорим. — Пират вышел из кабинета через дверь, ведущую в спальню. Пилот понял, что своим упрямством, похоже, перегнул палку, но не мог уйти, потому что это было бы еще хуже.

Минуту посидев, прислушиваясь, не возвращается ли Дик обратно, он громко крикнул:

— Я согласен! Возможно, я был не прав! Но сейчас я согласен!

— Проваливай! Вылет через два часа! — донеслось до него из-за прикрытой двери, и Амосу не осталось ничего другого, как покинуть апартаменты командора.

Яхта Бергштайна опустилась в космопорт небольшой и неуютной планеты на окраине Вольного Мира. Полосы космопорта были тщательно вычищены от снега, а обочина укатана. Через иллюминаторы открывался вид на сказочный мир искрящегося в лучах светила снега.

Насыщенно-синее небо и море света создавали обманчивое чувство. Здесь, в тепле кают яхты, не верилось, что за бортом сейчас минус 37 градусов по Цельсию. И это не самой поздней, по местному календарю, осенью. С приходом зимы температура опустится далеко за пятьдесят, и плевок будет с треском замерзать на полпути к земле.

— Да, Йовович, видно, у тебя совсем нелады с окружающим миром, если ты сюда забрался. Ну что ж, не привык я к холодам, но делать нечего…

Халил Амат, надев на себя несколько слоев одежды, побрел к выходному шлюзу.

Внешний люк отполз в сторону, превратив теплый и влажный внутренний воздух в клубящееся облако пара. Шагнув за порог, генетик отметил, как непривычно — после вечнозеленого Атмелькана и искусственного Феникса-3 — скрипит под ногами снег. Было совсем не холодно. Сухой, чистый воздух стоял совершенно неподвижно, не тревожимый ни единым дуновением ветерка.