Имперская мозаика (трилогия)

Он лишь слышал, что Инь Огыюк сказал, что Дик жив, но скрывается. А потом всех выгнали. Допускаю, что он неправильно понял. Или что неправильно понял я. Он был совсем плох, когда говорил со мной. И так и умер, пытаясь все рассказать.

— Ладно. Дик, даже если он и вправду сейчас жив, нам ничем не поможет. — Командор Аттардт, как всегда в минуты нервного возбуждения, рвался в бой. — Сколько у нас бойцов на Глоте?

— Ты хочешь пробиться к ботам? А смысл? Погибнуть на орбите от залпов кораблей Рагона? — Командор Раггар вновь усмехнулся.

 — Или мы вознамерились брать штурмом резиденцию Бергштайна?

— Я тоже ничего особо умного не предложу. Думаю, у нас одна лишь возможность. Надо отправить на один из кораблей шифрованное сообщение. Пусть уйдут от Глота по каким-то простым делам. В док, к примеру. А там пускай собирают все наши корабли и ведут их к Глоту. Расчет на то, что Бергштайн не начнет войну с нами прямо в Глоидоре. В противном случае Рагон со своим теперешним флотом просто раздавит наш объединенный флот.

А мы будем ждать прихода наших кораблей, перебравшись куда-то подальше от Глоидора вместе со всеми нашими бойцами.

— Какой корабль отправим?.. — Аттардт вдруг успокоился. — Тут, между прочим, мой флагман стоит. Он один из самых быстрых среди наших кораблей. Можно его попробовать.

— Давай. Сможешь с моего терминала его отправить? — Раггар кивнул на стоящий на рабочем столе компьютер.

— Легко. У нас с капитаном флагмана есть свои хитрости.

Никто не догадается. — Гурянин прошел к столу и несколько минут колдовал над клавиатурой. — Готово. Приказ ясен, он выполняет.

Но не прошло и минуты, как взорвались звонками коммуникаторы Торна и Раггара. Вызовы пришли с их кораблей. С орбиты докладывали, что кораблями Рагона только что атакован флагман Аттардта. А через несколько секунд были атакованы и все остальные корабли Союза пяти. По прошествии получаса все было кончено. Трое командоров Союза пяти остались и без своих кораблей, и без реальной возможности хоть как-то повлиять на свою судьбу.

Бергштайн нервничал, меря шагами свой кабинет. Он был раздражен последними событиями и тем, что приступы плохого самочувствия случались с ним в последнее время все чаще и чаще. Многие уже годы за плечами, постоянное нервное напряжение, огромная ответственность и тяжелые раздумья делали свое черное дело. А говоря попросту, к нему незаметно подкрадывалась старость.