Имперская мозаика (трилогия)

И хоть было уже готово новое тело, которое Халил Амат недавно подготовил для себя, но слишком много оказывалось всегда срочных, не терпящих отлагательства дел. Верный слуга, склонившись, молча ждал у дверей.

— Где Рагон? — поморщившись, спросил генетик.

— Ожидает, господин. — Слуга склонился еще ниже.

В дверях появился также немолодой, но все еще крепкий гурянин.

— Мир твоему дому, хозяин. — Гурянин кивнул массивной головой.

— Здравствуй, старый пес. Крепки ли еще твои клыки? — Бергштайн улыбнулся почти отеческой улыбкой.

— Благодарю тебя. Крепки.

— Ну что ж. Для тебя есть сносная работенка. Она наверняка придется тебе по вкусу. Я хочу, чтобы ты решил вопрос с командорами Союза пяти. Решил кардинально и однозначно. Все они сейчас на Глоте. Отходы блокированы. — Раскурив толстую дунгийскую сигару со странным названием «Черчилль», генетик почувствовал себя немного лучше. — Командоры выполнили свою функцию. Теперь они превратились в тормозящий движение балласт. Мало того — они опасны.

— Знаю. Ты любишь их в той же мере, в какой они любят тебя. — Халил Амат подумал, что в банке со скорпионами можно было бы найти больше теплых чувств, чем между Рагоном и командорами Союза пяти. — Не хочу, чтобы ты недооценил их. Инь Огыюк рассказал мне одну очень пикантную историю. Тебе она может тоже показаться забавной.

— Налить тебе чего-нибудь? — Бергштайн, кряхтя, поднялся и, увидев отрицательный жест, плеснул только себе в стакан любимого хереса с насыщенным терпким вкусом.

 — Есть версия, будто командор Дикаев жив. Что он скрывается, нащупывая своих врагов. И вроде даже уже нащупал их. Что близится час его выхода из тени с карающим мечом возмездия. А что, если это не бредни? Ведь Инь Огыюк не тот, кто будет подслушивать рыночные сплетни барыг. Кто-то серьезный принес ему эту весть. Но кто? У меня есть одна версия. Но она очень неприятна для нас. Ты же в курсе подробностей атаки на мой кортеж? И что было бы, если бы я, отсидевшись на месте встречи, не уехал бы на другой машине по другой дороге? Я был бы трупом. И это в Глоидоре. В моем Глоидоре. Здесь мы считали себя полными хозяевами. Это не похоже на почерк командоров. И тем более не напоминает повадки кого-то из Свободных. Остается совсем небольшой выбор. Это либо кто-то большой из Вольного Мира. Кто-нибудь наподобие Тингдта. Либо, что хуже всего и всего вероятнее — это имперцы.

— Да быть такого не может…

— Ты только вслушайся, друг. Имперцы в Глоидоре.