– Тогда вам меня не понять, – лучезарно улыбнулся Миша.
– После того как о вас сообщат газеты и расскажут в теленовостях, вы укажете, где спрятаны все тела? – в полной тишине поинтересовался другой корреспондент.
– Я человек слова, у нас договор, – кивнул Крюков. – Не вышло скрыть про меня правду. Надеялись по-тихому осудить, сделали заседания закрытыми, да просчитались! Весь мир должен услышать, кто самый бесстрашный преступник!
Крюков не обманул, он сообщил, где лежали трупы. Все, кроме двух. Константин Фрол и Катенька остались не найдены.
– Забыл, – закатывал глаза Михаил. – Чес-слово! Начисто память отшибло!
Крюкова уговаривали не один день, но он упорно твердил свое:
– Не помню. Совсем.
В конце концов Елена Фрол приехала домой к Алле Сергеевне. Перепуганная мать не впустила ее в квартиру, разговор происходил через закрытую дверь.
– Умоляю, уговорите его! – плакала Елена.
– Мой сын болен психически, – шептала Алла Сергеевна.
– Он убийца! – закричала Фрол.
– Нет, нет, он несчастный сумасшедший, – лепетала мать преступника.
– Уходите, не шумите, мне и так во двор не выйти, соседи кулаки сжимают, могут суд Линча устроить.
– Чтоб тебе гореть в аду! – заорала Елена. – Родила чудовище, сука!
Потеряв всяческое самообладание, бедная женщина принялась колотить в створку ногами, кто-то из жильцов вызвал милицию, которая задержала Фрол.
– Не меня надо арестовывать, – рыдала Елена, – а эту… Они с сыном заодно! Не верю, что мать не знала! Вещи чужие видела. Небось его одежду отстирывала! Она тоже убийца! Почему ее не посадили?
После того визита Алла Сергеевна попросила свидания с сыном и попробовала уговорить Мишу.
– Пожалуйста, скажи, где лежат отец и дочь Фрол.
– Никогда, – отрезал подросток.
– Почему?
– Она меня при всех крысой обозвала. Даже крысенышем, – процедил Михаил. – Нужно было думать, с кем разговаривает. Я король преступного мира, меня в камере коронуют. Самый грозный убийца последних лет – я!
– Тебя повесят, – зарыдала мать. – Ты попадешь прямо в ад.
Столько греха на душе, покайся, сынок, облегчи душу! Верни той бедной женщине хотя бы кости…
И тут Миша засмеялся.
– Мама, ты всегда отличалась трусостью и наивностью. Ну нельзя же верить всему, что говорят! Того света не существует. И в России никого не вешают, в нашей стране расстреливают.
– Какая, по сути, разница, – прошептала Алла Сергеевна.
– Я несовершеннолетний, – продолжал веселиться Михаил, – дадут мне небольшой срок в колонии. Выйду – и заживем.
