Индийский поход. Хорунжий

Сверху его венчало нечто вроде двухэтажной голубятни без задней стенки — дозорная башня и ключевая точка обороны в месте примыкания к бастиону общегородской стены. До бастиона еще дело дойдет, как и до целей внутри крепости, а пока нам таскать и таскать тяжелые мешки и бочки, молясь всем богам, чтобы случайная искра не похоронила наш план вместе с его создателями.

Из порохового склада узкий коридор с несколькими поворотами вел в помещение, гордо именуемое пороховым заводом. На мой взгляд, примитивная мастерская — почти тьма, рассекаемая тонкими солнечными лучами из-под высокого потолка, допотопные прессы, жернова, вал, уходящий за стену, за которой его, вероятно, вращал несчастный верблюд, мешки с углем, лари с селитрой и серой, бочки с готовой продукцией.

Среди разбросанных бронзовых инструментов и забытых кем-то деревянных башмаков лежали стонавшие урус-сардары, залитые кровью. Десяток крепких мужчин в красных халатах почти до пола, с саблями в руках, чалмах на головах и панической тревогой в глазах сгрудились у единственной массивной двери. Сурового вида мужик в годах, тот самый Иван Григорьевич, о котором поведал Павел, о чем-то вяло переговаривался с скрывающимся снаружи человеком.

Я приложил палец к губам, призывая краснохалатников к молчанию, и махнул рукой своим людям. Они принялись хватать все, что способно взорваться, и выносить в пороховой склад, чтобы потом спустить вниз. Там груз примут назначенные грузчиками казаки и потащат его от греха подальше туда, где брезжит солнечный свет и ждут напряженные офицеры-посыльные.

По нашему сигналу, все придет в движение. Начнется имитация атаки внутренней крепости, а по стене цитадели, примыкающей к Куня-Арк, двинется всамделишная штурмовая группа с лестницами в руках. В садах к западу от ворот Ата-Дарваза уже прячутся те, кому придется подниматься по двое по десятиметровым приставным лестницам, когда падет бастион «белого шейха Бобо», или не знаю, как надо перевести название этой нелепой «голубятни».

Подошел к Ивану, у которого образовалась пауза, сунул ему ладонь.

Он крепко пожал.

— Петр Василич, Черехов, сотник особого отряда охотников Донского казачьего войска. До чего с ханскими доболтались?

Григорич, от которого за версту разило старым служакой, как от колхозника самогоном, хмыкнул:"

"— Попросил вдобавок ко всему голову того, кто нас на смерть определил. Мне его с потрохами сдали прежние переговорщики.

— А сейчас с кем языками трешься?

— Так с ним, с Юсуф-Агой.