К тому же это был город темных, а значит, и жители его предпочитают творить и вытворять после захода солнца.
— Мавка, следи за временем. Как только пройдет час, нам надо будет активировать щиты. Пока не будем, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Тебе надо переодеться, — Навка уверенно потащила меня к небольшому магазинчику одежды.
— На хрена? — не понял я. — Чем тебя мои вещи не устраивают?
— Слишком богатые. А тебе надо выглядеть как простолюдин. Слушай план: врываемся, хозяина усыпляем, старый шмот в кольцо, новый на себя — и побежали дальше.
— Грабить — это плохо, — влезла с нравоучениями светлая Мавка.
— Но еще хуже светить тут банковским переводом Раздорова. А наличку у Снежаны никто не догадался взять.
— У этой зимой снега не допросишься, -буркнул я, внутренне соглашаясь с ней.
Ну ничего. Потом, как все закончится, я обязательно все оплачу. Все-таки грабить честных торговцев совсем не по-княжески.
Так мы и поступили — Навка влетела в магазинчик первая, и через секунду продавец мирно храпел на полу.
Забравшись вглубь, я выбрал неброские вещи — штаны полувоенного образца, майку, свитер, кожаную куртку с капюшоном. На ноги — сапоги со шнуровкой, эдакие боевые лапти, в которых ходит все приграничье. Они легкие, удобные, еще и с плетением защиты от промокания.
Переоделся — отлично, теперь меня от местных не отличить. Ну, и пару комплектов нижнего белья прихватил, потому как поизносился уже. Еды в кольце было еще достаточно, так что больше нас ничего тут не держало.
Под конец Навка, ничуть не сомневаясь, вынесла кассу.
Было там немного — всего-то три тысячи рублей, но наличка нам была необходима, на всякий случай.
Мы сымитировали банальное ограбление, устроив в торговом зале небольшой погром, выскочили наружу и быстрым шагом направились дальше, затерявшись среди гуляющего народа.
Духи сразу ушли в невидимость, но я их чувствовал, как и напряжение, что росло с каждой минутой. Что ж, маршрут проложен, Навка контролирует каждый шаг, Мавка прикрывает. Поехали!
Городок впился в границу, как ржавый гвоздь в доску.
Я иду, прижимаясь к стенам домов, кирпичные стены которых пропитаны дымом костров и чужой речью. Здесь пахнет не магией, а контрабандой — сладковатым дурманом «Маде ин оттуда», ворованными специями и потом. Над головой вместо неба — марево, сотканное из защитных чар: липкая сеть, в которой путаются даже звёзды.
Толпа бурлит на центральной улице. Местные, приезжие, каторжники, выведенные на работы с печатью «запрета» на запястьях.
