Те все так же лежали, окутанные лиловыми путами, их глаза — огромные, полные немого ужаса и… странной надежды, обращенной ко мне. Эта надежда жгла меня гораздо сильнее любой раны.
И тогда я услышал. Не ушами. Кожей. Нервами. Гул. Не просто гул Пустоши. Гул приближающейся орды. Из туннелей, ведущих в пещеру, хлынули тени. Десятки. Сотни. Все твари, что встречались мне раньше, и новые, невиданные — слияния льда, тени и камня. Они заполняли пещеру, как серая, шевелящаяся жижа, их глаза — точки алчного пламени в полумраке.
Рычание, скрежет, визг слились в один леденящий душу хор смерти. Они пришли на зов стражей. На пиршество. Один против легиона Пустоши.
Отчаяние, черное и липкое, попыталось сдавить горло. Но где-то в самой глубине, под пеплом усталости и боли, тлело. Не ярость. Не сила воли. Нечто иное. Древнее. Природное. То, что я называл Серым Даром — не огонь, не лед, а сама ткань эфира, основа реальности, основа моей магии. То, с чем Пустошь играла, как ребенок с огнем. То, что резонировало во мне с первого шага в эту аномалию.
Они сомкнули кольцо. Стражи впереди, орда позади и по бокам. Поток искажающей энергии от раненой твари снова ринулся ко мне. Когти другой уже заносились для удара. В глазах пленников читалась агония — они видели мой конец. Нет."
"Это было не решение. Это был инстинкт. Последний выдох души. Я не вскинул рук. Не закричал слов силы. Я просто… отпустил. Отпустил страх. Отпустил боль. Отпустил самого себя. И ухватился за тот тихий, всепроникающий гул эфира, что всегда был фоном мироздания, но здесь, в Пустоши, кричал как сирена.
Мир замер.
Не физически. Восприятие. Я увидел не тварей, не камни. Я увидел… плетение. Бесконечно сложное, дрожащее полотно из серебристо-серых нитей. Нитей самой реальности. Вокруг тварей — узлы, разрывы, черные дыры искажений. Пустошь была гнилью на этом полотне. Моя магия до сих пор лишь тыкала в дыры. Теперь я увидел нити. Увидел, как их дернуть.
Время сжалось до мгновения. Энергетический поток был в сантиметрах. Коготь — в миллиметрах.
Я шевельнулся. Не телом — волей. Словно невидимыми пальцами схватил пучок серебристых нитей перед пленниками и рывком сплел их в плотный, мерцающий серым светом кокон. Серый щит. Не для отражения — для изоляции. Вырез из реальности. Пустошь могла бушевать вокруг, но внутрь этого кокона не проникла бы даже мысль.
В тот же миг, не глядя, я дернул другие нити. Не для защиты. Для разрушения.
Серое сияние, тусклое и беззвучное, брызнуло из моих ладоней.
