— Место, которое построил наш предок почти пятьсот лет назад.
— И на хрена мы тут? — поежился я. — Жуть жуткая. Хочу в тепло и под одеяло.
— Не спеши. Я же обещал сюрприз — так вот, он ждет тебя здесь.
Подойдя к одной из дверей, он приложил к ней руку. Та засветилась холодным цветом, тихо щелкнула и поползла вглубь стены.
— Прошу, — сделал он приглашающий жест.
— Только после вас, — с сомнением посмотрел я на открывшийся проход и поиграл в куртуазность.
— Но я настаиваю…
— Никак не могу пойти впереди главы рода.
— Да заходи уже! Хватить трястись, -удар по затылку — обидный — и я влетаю внутрь.
Следом просачивается отец, а так же мои духи. Мавка с брезгливостью озирается, а вот Навка давит улыбку — ну да, это место ей нравится. А еще больше ей нравится то, что открылось нашим взглядам — ее поздний ужин, который когда-то удрал из ее когтей.
— Здрасти, — вежливо здороваюсь я с полностью обнаженными Артемом и Агатой.
Их грязные тела покрыты разводами крови и грязи, подвешены за руки на цепи в разных углах камеры.
На шее у каждого тускло светился осквернитель — артефакт мало того, что блокирующий магию, так еще и постепенно разрушающий и сам источник. Пара недель, и ты уже не маг.
— А я-то надеялся, что ты уже сдох, -прохрипел Артем.
— Увы. Не могу не уступить дорогу старшему брату, — последнее слово я буквально выплюнул. Их вид не вызывал во мне жалость — нет, лишь ненависть. Я-то думал, уже все забылось, ан нет. Стоило мне только их увидеть, как она волной затопила мое сознание.
— Пап? — обернулся я к нему.
— Они полностью твои, — поняв, что я хотел узнать, кивнул он. — Все, что меня интересовало, я уже узнал. Делай с ними, что хочешь. А я, пожалуй, пойду. Зябко тут.
— Я тоже, — Мавка решительно направилась к двери. — Не люблю бессмысленные страдания. Хочешь убить — убей. Но ты ж этим не удовлетворишься. Поэтому видеть то, что здесь будет происходить, я не желаю.
— А я останусь, — Навка встала позади меня и грозно щелкнула когтями. — Есть хочу и, кажется, сегодня я объемся вкусняшками.
— Обязательно. Но сначала я хочу с ними поговорить.
— А зачем? Ну, в смысле, зачем разговаривать с едой? Кончай их, и пошли потрахаемся. Я соскучилась.
— Не надо нас убивать, — Агата смотрела на меня глазами, полными ужаса."
"— Назови мне хоть одну причину этого не делать, — придвинув стоявший тут стул, я удобно умостил на нем зад.
— Я могу отработать свою жизнь. Хочешь, рабыней стану. Буду ублажать тебя в постели столько, сколько захочешь.
