Мои руки обвили ее ножки и прижали ко мне. Она дернулась, посмотрела на меня, но не отстранилась.
— Прими уже это как факт — ты моя, просто внутренне борешься с этой мыслью. Тяжело, наверное, думать о ком-то, кроме себя.
Я чуть надавил, и она, подавшись еще вперед, оказывается у меня на коленях.
— Пусти! — ее шепот прозвучал как крик птицы, которая сама летит в сети и понимает, что уже не может свернуть.
— А если нет? — прижал я ее к себе покрепче.
— Ну, тогда тебе придется взять на себя ответственность за нашу дальнейшую жизнь.
— Нашу? Значит, все-таки да?
— А ты еще этого не понял?
— Просто хочу услышать это от тебя.
Она чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза, будто пытаясь в них что-то увидеть или запомнить. А может, просто понять, что назад действительно дороги нет.
— Я выйду за тебя.
— Горько, — шепнул я, и наши губы встретились. Сладко, вкусно, нежно, трепетно. Я не давил и не давал волю рукам — все было вполне целомудренно. Дикого зверя надо постепенно приручать к хозяйской ласке.
Она должна сама искать ее, желать и делать все, чтобы получить.
— Все-таки ты гад, каких поискать, Раздоров, — прижалась она ко мне, спрятав голову на груди. — Жила же до тебя тихо-мирно. Так нет, явился, весь такой загадочный и самоуверенный…
— Так на другого ты бы и смотреть не стала. Кому интересны комнатные болонки, когда рядом ходит имперский волкодав? Он ведь и с детьми поиграть сможет, не навредив им, и глотку любому вырвет, кто на них хотя бы косо посмотрит.
— Д. д. дети?
— Не меньше двух, — кивнул я.
— Хочу большую семью. Поэтому придется постараться.
— Сейчас я к этому точно не готова, -выскользнула она из моих объятий.
— Так никто ж не говорит о том, что сейчас, — улыбнулся я. — Перед этим важным процессом надо как следует потренироваться. Много и часто.
— Похотливый кобель.
— Меня так уже называли. И всем это нравилось.
— Ладно, иди уже, женишок. Вечером я загляну к тебе, и мы обсудим план… тренировок, — вызывающе на меня посмотрев, она облизала язычком губки так, что я остро пожалел, что сейчас не вечер.
Помахав ей рукой — подходить ближе я не рискнул, боясь не сдержаться, — я вышел, подышал, успокоился и пошел на лекцию. Но не дошел…
С праздником всех, кто с гордостью носил и носит голубой берет. Никто кроме нас!!!
Глава 10
Глава 10
— Раздоров!!! — трое из ларца с одинаковыми, не обезображенными интеллектами мордами преградили мне дорогу.
— Его Темнейшество Видар Григорьевич, шавки подзаборные.
