Пусть вытащит меня отсюда на пару дней.
— Случилось чего?
— Неважно. Но мне надо попасть в поместье.
— А чего официальный запрос не сделаешь или не позвонишь из приемной? Кстати, у Кристины, как главы студенческого совета, тоже есть связь с внешним миром."
"— Официально — долго. Пока дашь запрос, пока его рассмотрят — а это время. И с Кристиной я поругался, не хочу ее ни о чем просить. А то еще надумает себе бог знает что. Кстати, у ворот же должен постоянно дежурить наш гвардеец. Можно передать информацию через него.
Поищи на стоянке машину с гербами Раздоровых.
— Поняла. Сейчас сделаю.
— Пошли вместе к выходу. Меня-то не выпустят, но хоть подожду рядом.
Ну, мы и двинулись. Снежане было, конечно, любопытно, но вопросов больше она не задавала. Поняла, что если посчитаю нужным, сам расскажу. К тому же это, возможно, были дела рода. А в них совать свой нос чревато и крайне опасно — у Раздоровых богатая фантазия.
Вышла она без проблем. Повертела головой и сразу отправилась куда-то в сторону.
Пара минут, и вот уже перед входом стоит суровый мужик с нашим гербом на груди. Внутрь его, конечно, не пустили, но мы могли разговаривать и так. Еще минута, и вот он связался с отцом.
Тот тянуть не стал — раз я говорю, что срочно, значит, срочно. Еще десять минут ожидания, и вот охрана меня пропускает на выход, убрав прозрачный щит, через который все видно и слышно, а вот войти и выйти без допуска нельзя. Упырева после последних событий сильно озадачилась охраной и, кажется, даже чуть перестаралась.
Но не суть.
— Я тогда на занятия пошла, — сказала Снежана. — Не знаю, что ты там задумал, но в любом случае береги себя. А наших я предупрежу.
— Договорились.
Не удержавшись, я обнял мгновенно покрасневшую девушку. Однако это не помешало ей так же сильно ко мне прижаться и тяжело выдохнуть в ухо, отчего у меня в организме поднялось все, включая брови.
Машина плыла по утренней Москве, мягко покачиваясь на амортизационных рунах.
Я сидел сзади, стиснув кулаки так, что ногти впивались в ладони. Запах дорогой кожи салона «Волхва» смешивался с холодным ароматом ветра, залетавшим через вентиляцию, и едва уловимым запахом оружейной смазки от телохранителя.
Игнат, сидевший справа, был неподвижен, как скала. Его профиль, будто высеченный из камня, был резок и бесстрастен. Глаза, прищуренные чуть больше обычного, методично сканировали тени за тонированными стеклами.
