Каменные стены, увитые мерцающими рунами защиты, высокие заборы с вмурованными в них каменными стражами-горгульями, чьи глаза слабо светились в темноте. Наш дом — мрачный, готический, с острыми шпилями, увенчанными кристаллами-громоотводами.
— Приехали, Ваше Темнешество, — буркнул Борисыч, плавно притормаживая у знакомых чугунных ворот.
Змеи, оплетавшие прутья, шевельнулись, узнавая сигналы машины. Их рубиновые глаза вспыхнули ярче."
"Игнат первым вышел, его широкая спина перекрыла мне обзор. Он быстро осмотрел улицу, его рука лежала на рукояти компактного магострела под пиджаком.
Только потом он открыл мою дверь. Холодный воздух ударил в лицо, смешавшись с запахом старого камня и вечнозеленых рунических кустарников у ворот.
Я вышел. Ноги были ватными. Сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. Внутрь заезжать не стали — лишний раз распахивать ворота ни к чему. Быстро добрался до дома.
Сделал шаг к тяжелой дубовой двери, украшенной барельефами древних духов-хранителей рода. Ключ — знание от Пустошей жгло душу.
Ключ понимания. Ключ к безумию? Отец должен был узнать первым. Сейчас. Пока серая муть на краю карты не поглотила все мои мысли, кроме одной — скорее. Скорее. Скорее! Я поднял руку к холодной бронзе дверного молотка в виде совы. Его круглые глаза, инкрустированные обсидианом, казалось, смотрели мне прямо в душу. Пора.
— Сын? — отец чуть привстал приветствуя меня. — Что случилось?
— Мне надо в Пустошь. Любую. Срочно.
— Кхм, неожиданно. А позволь спросить, зачем и к чему такая спешка?
— Не могу объяснить, — я сел в кресло и чуть закрыл глаза, будто пытаясь ухватить ускользающую мысль.
— Но сегодня на лекции меня будто током ударило. Вспышка, озарение, осознание — можешь назвать как хочешь. Но кажется, я знаю, что там происходит, и причину, почему маги там не могут выжить.
— Интересно. Очень интересно, -побарабанил он пальцами по столу. — То есть, наши научники-профессора веками бьются над разгадкой, а ты вот так взял и сразу понял?
— Не сразу и еще не понял.
Не совсем. В общем, у меня есть теория и я хочу ее подтвердить. Или опровергнуть. И никто, кроме меня, этого сделать не сможет. Но если у меня получится, то могу сказать, что проблема с границами будет решена.
— Вот даже как? — я смог его удивить. — Но это может быть очень опасно. Сам понимаешь — со светлыми я тебя не пущу, а с темными смысла нет идти — они и так там справляются. Но далеко, конечно, не заходят…
— Ты не понял, отец — я пойду один.
