Водитель, старый гвардеец Борисыч, в своей неизменной фуражке с алюминиевым значком нашего рода, вел машину с невозмутимым мастерством, его короткие пальцы уверенно лежали на руле в оплетке из шерсти огнестойких баранов.
За окном струилась столица Империи. Неоновая вязь рекламных заклинаний ползла по стенам небоскребов-зиккуратов, где в окнах-бойницах светились кабинеты бухих алхимиков. По выделенным полосам бесшумно проносились навороченные машины, похожие на стальные капли ртути. Над нами, в холодном черном небе, разрезая световое загрязнение, плыли патрульные гирокоптеры с мерцающими рубиновыми «глазами» локационных сфер.
На перекрестках светофоры-хамелеоны переливались стеклянными сферами, а под их светом спешили по своим делам прохожие — студенты Академии с сумками, полными говорящих гримуаров, усталые офисные клерки, закутанные в охлаждающие плащи, группа рабочих в ярких комбинезонах ремонтников городских энергетических линий.
Но весь этот оглушительный, дышащий магией калейдоскоп был для меня лишь размытым фоном.
В ушах стоял гул — не от двигателя, а от собственной крови. Лекция профессора Колыванцева… Его слова о Пустошах как о не отсутствии, а об иной форме бытия, о тишине, которая есть не молчание, а чуждая песня, врезались в мозг, как раскаленные иглы. Он не дал ответов, он дал ключ. И этот ключ, страшный и манящий, идеально подошел к замку моих собственных, смутных догадок. Я понял. Не все, но суть. И эту суть нужно было проверить там, на границе, где мир истончается и рвется, превращаясь в серое, пожирающую магию ничто.
— Быстрее, Борисыч, — прозвучал мой голос, жестче, чем я хотел.
Тот лишь кивнул, не отрывая глаз от дороги. «Волхв» прибавил ходу, его мощный мотор запел глубже, а выхлопная труба выплюнула сноп сизых, мерцающих искр. Игнат повернул голову на долю секунды — быстрый, оценивающий взгляд. Он ничего не спросил. Он и не должен был. Его работа — довезти. Живым. До особняка в квартале аристократов.
Отец. Он годами бился над загадкой Пустошей и тоже искал ответ. Но искал, как дипломат, из кабинета. А я… Я чувствовал, что ответ — там. В самой сердцевине тишины. Он еще не знал, что после сегодняшней лекции сомнений не осталось. Только жгучая, почти болезненная необходимость действовать. Сейчас. Пока озарение не остыло.
Машина свернула в тихий переулок. Шум магистрали сменился гулкой тишиной. Тут стояли особняки старых родов, похожие на крепости.
