Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Извинись.

Изабелла лишь рассмеялась, игриво подбоченясь.

— Ой, простите, величественная сестрица! Просто Видар такой забавный, когда смущается! И такой… внимательный.

Она снова посмотрела на меня, ее взгляд скользнул вниз, к моим губам, потом обратно в глаза. Намеренно медленно.

— Наверное, в академии девушек мало? Или они не такие… смелые?

Жар снова хлынул в лицо. Я впился взглядом в тарелку, чувствуя, как Вивиан наблюдает за мной. Ее молчание было громче крика. Она видела мое замешательство, мою физиологическую реакцию на наглую игру сестры.

А что? Я круто отыгрывал мальчика-колокольчика, что ни разу ни динь-динь. И они знали, что я играю — хищник всегда остается хищником, даже надев шкуру травоядного. Но и им, и мне нравилась эта игра, поэтому мы продолжали….

— В академии учатся, мадемуазель, а не флиртуют, — пробормотал я, изображая смущение. — И дисциплина там строгая.

— Жалко, — вздохнула Изабелла, с преувеличенной грустью подпирая щеку рукой. — Ты мог бы многому научить… или научиться.

Она лениво потянулась, намеренно выгибая спину, подчеркивая упругость груди под тонкой шелковой блузкой.

Ее нога снова нащупала мою под столом. На этот раз — намеренно, настойчиво.

Это было уже слишком. Я резко встал, едва не опрокинув стул. Член и так колом стоял, а тут еще эта малолетка развлекается.

— Прошу прощения. Я… устал. Думаю, всем пора отдыхать.

Мой голос прозвучал хрипло, срываясь.

Изабелла захихикала. Вивиан не шелохнулась. Ее лицо было каменной маской, но глаза… В них бушевала буря. Гнев? Уязвленное достоинство? Или что-то более опасное?

Я повернулся, чтобы уйти, чувствуя себя идиотом и жертвой в одном флаконе.

И тогда она двинулась.

Быстро. Решительно. Как в бою.

Вивиан встала, обогнала меня у самой двери. Ее движение было плавным, но неумолимым. Она не сказала ни слова. Просто… блокировала мне путь. Ее близость была ошеломляющей. Я чувствовал тепло ее тела, легкий, холодный аромат ее духов, смешанный с запахом ночи. Она посмотрела мне прямо в глаза. В ее синих глубинах не было ни игры, ни насмешки.

Там была сталь. Решимость. И что-то первобытное, хищное.

— Изабелла, иди в свои апартаменты. Сейчас, — приказала она, не отводя от меня взгляда. Голос был тихим, но таким, что не допускал возражений. — Утро начнется рано. Тебе, возможно, придется ехать в академию.

Изабелла замерла, ее улыбка медленно сползла. Она увидела что-то в сестре — что-то, что заставило ее безмолвно кивнуть и быстро скрыться в темноте коридора, даже не попрощавшись.