— Уверена, именно такими оправданиями он и глушил свою совесть, чтобы спокойно спать по ночам. Но это когда он бывал трезвым. В иные дни он шел в какое-нибудь питейное заведение… в тамошнее флорентийское «Лобби» и напивался до бесчувствия.
— Джулия, это уже слишком! — теперь уже не прошептал, а довольно громко произнес Пол, дергая ее за рукав.
Криста снова раскрыла рот, но Габриель властно махнул рукой:
— Это не имеет никакого отношения к предмету лекции!
Он часто дышал, безуспешно пытаясь сдержать поток эмоций.
Перестав говорить, Габриель смотрел только на Джулию, совсем не замечая, что Пол развернул свой могучий торс на случай, если понадобится заслонить Джулию от разъяренного профессора.
— Мисс Митчелл, а вам никогда не бывало одиноко? Вам никогда не хотелось, чтобы кто-то был рядом? Пусть временно, пусть даже ваше общение и не поднимется выше уровня плоти? Иногда это все, что вам доступно. И вы принимаете доступное; вы благодарите даже за это, хотя прекрасно понимаете, что это суррогат настоящих отношений.
У вас просто нет другого выбора. Вместо того чтобы столь надменно и самоуверенно судить Данте за его образ жизни, вам следовало бы проявить хотя бы каплю сострадания. — Габриель замолчал, спохватившись, что наговорил слишком много лишнего. Джулия холодно смотрела на него и ждала продолжения. — Воспоминания о Беатриче преследовали Данте везде и повсюду. И это только осложняло и без того непростую его жизнь. Ни одна из встречавшихся ему женщин не могла сравниться с Беатриче. Ни одна из них не была столь же красива, как она, столь же чиста, как она.
Ни одна не могла пробудить в нем чувства, которые пробуждала Беатриче. Данте всегда желал ее, но он уже отчаялся когда-либо ее найти. Поверьте мне, если бы она не скрытничала, а назвала себя и напомнила ему подробности их первой встречи, он пошел бы за ней на край света. Не задумываясь. — Сейчас у Габриеля были глаза безнадежно влюбленного подростка, стоящего под закрытым окном. — Так что, по-вашему, оставалось ему делать? Просветите нас, мисс Митчелл.
Беатриче его отвергла. В его жизни не осталось ничего ценного, кроме работы. Только работа придавала еще какой-то смысл его существованию. Но Беатриче предупредила его: если он посмеет и впредь напоминать ей о себе, это может иметь плачевные последствия для его работы. Что оставалось Данте? Отпустить ее с миром. Однако это был ее выбор, а не его.
Джулия очаровательно улыбнулась, и он понял: сейчас она выплеснет еще одну порцию яда.
