Инферно Габриеля

— Так что по-твоему, я должна дрожать в уголочке? Он большой злой профессор, я маленькая аспирантка. Ах да, забыла, у него есть власть, а у меня ее ни капли.

— Вот именно. У него есть власть. А власть творит с людьми странные вещи.

— Ну что он мне сделает?

Пол высунул голову в коридор, проверяя, не подслушивает ли кто.

— Эмерсон, конечно, непредсказуемый придурок. У него был конфликт с профессором Сингер, а это значит, что он… — Пол вдруг замолчал и потряс головой.

— В общем, так: если он будет по-хамски себя вести или попытается на тебя наезжать, скажешь мне, и я тебе помогу.

Мы составим жалобу.

— По-моему, ты все рисуешь в мрачных тонах. Болезненное самолюбие — диагноз многих профессоров. И многие из них не выносят, когда им возражают. Зайду я сейчас в его святилище, получу порцию унижений, и, надеюсь, этим все и кончится. А с потока он меня не выбросит.

— Хотелось бы надеяться. Вообще-то, раньше он не выходил за рамки. Но ты для него как красная тряпка.

Пол проводил Джулию до профессорского кабинета и сам постучал в дверь.

Дверь открылась почти сразу. Глаза профессора Эмерсона метали молнии.

— А вам что надо? — спросил он Пола, сердито косясь на Джулию.

— Я совсем ненадолго. Уделите мне минутку вашего времени, — попросил Пол.

— Не сейчас. Завтра.

— Завтра, мистер Норрис. И нечего настаивать.

— Конечно. Извините, — промямлил Пол, явно тревожась за Джулию.

Профессор Эмерсон дождался, пока его настырный лаборант скроется за углом, и только тогда отошел в сторону, пропуская Джулию.

Едва она вошла, он тут же закрыл дверь, а сам прошествовал к окну.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Жалюзи в профессорском кабинете были опущены. Кабинет освещался только настольной лампой. Отойдя от своей строптивой аспирантки на максимальное расстояние, профессор сосредоточенно тер глаза. Его пальцы были пятнистыми от чернил.

Джулия крепко прижимала к себе рюкзак, превратив его в щит. Профессор молчал. Она стала оглядываться по сторонам, ища глазами жесткий стул, на котором ей придется сидеть, как тогда, в сентябре.

К ее удивлению, стул самым варварским способом был сломан. На персидском ковре валялись его обломки.

Джулия глядела то на обломки стула, то на профессора.

«Надо же, стул сломал. Металлический».

Габриель смотрел на нее, и в глубине его синих глаз она ясно видела странное и опасное спокойствие. Дракон был у себя в логове, а Джулия явилась к нему безоружной, если не считать рюкзака.