Инферно Габриеля

— А как твоя встреча с Кристой?

— Впустую потраченное время. Чума, а не девица.

Напрасно Джулия пыталась спрятать усмешку. Габриель все равно заметил.

— Кристе не до нас. Когда я спросил про план диссертации, оказалось, плана у нее нет. Сплошные «наброски». Мне с самого начала не нравилась ее тема. Теперь пусть ищет себе другого руководителя. Уж не знаю, как она будет выворачиваться. Сейчас я единственный из профессоров, кто занимается творчеством Данте.

— Так что, Криста — кандидатка на вылет?

— Я дал ей срок до восемнадцатого декабря.

К тому времени у нее должен быть готов приемлемый план. Можно сказать, я сделал ей подарок. Так что забудь о ней. Ее научная карьера висит на волоске, который я в любой момент могу перерезать.

«Замечательно», — подумала Джулия.

— У меня сегодня был интересный телефонный разговор с моим адвокатом.

Джулия глотнула вина и ждала, что он скажет дальше.

— Адвокат пообещал вникнуть во все крючкотворства этой Декларации, или как ее там.

Пока что он серьезно предупредил меня о нежелательности любых неформальных отношений с аспирантами. Даже сугубо романтических.

— Значит, целоваться нам тоже нельзя? — покраснев, спросила Джулия.

— По мнению моего адвоката, нежелательно. Правда, по-настоящему университетская бюрократия начинает хлопать крыльями, когда дело касается секса. А пока мы с тобой ведем себя целомудренно и осмотрительно, вряд ли это осложнит нашу жизнь.

Джулия покраснела еще сильнее и уткнулась взглядом в полупустой бокал.

— Так что, мисс Митчелл, пока я не выставил тебе оценки, веди себя тихонько. А потом… — Он умолк и многозначительно улыбнулся.

— Тебе просто нельзя со мной целоваться, — сказала Джулия. — Иначе ты утратишь объективное отношение к моей работе.

— Даже если я и не буду с тобой целоваться… я уже утратил объективное отношение. Пусть твою работу оценивает Кэтрин.

— А она ничего не заподозрит?

— Я придумаю сверхубедительную причину и подкреплю ее бутылкой виски «Лагавулин» шестнадцатилетней выдержки.

Сильнейшее средство — даже мертвецов воскрешает.

— Это тоже нарушение регламента отношений в профессорской среде, — заметила Джулия.

— Такое университетские бюрократы простят гораздо легче… Я просил моего адвоката отыскать все лазейки в этой чертовой Декларации.

— Лазейки? Странно как-то звучит. Будто мы чем-то постыдным занимаемся.

— Постыдным занимаемся не мы, а университетская администрация.