Ингвар и Ольха

По всей палате потек аромат хорошо зажаренного мяса, пахучих корней и листьев, пряных и жгучих. Коричневая с оранжевым корка еще пузырилась мелкими крупинками ароматного сока.

– Ты часто приезжаешь к нему? – поинтересовалась Ольха.

– Достаточно. Он чересчур одинок… Мы все одиноки, по правде сказать, но он переносит это слишком тяжело.

– Ингвар? – не поверила она.

– Очень, – призналась она. – Мне он кажется закованным не только в доспехи, но и в лед.

Она перехватила его быстрый взгляд, когда он думал, что она не смотрит.

Неужели старый воевода жалеет не только Ингвара, но и ее?

Бедняга, подумал Асмунд невесело. Она в самом деле не для плена, не для такого замужества. Великие дела творит Олег, но и много мелких неправд случается. Не всякая птаха приживается в клетке. Даже в золотой. Иная счастлива, что не надо самой корм добывать, гнездо вить, а другая сперва перестает петь, потом хиреет, теряет перья, умирает. Есть птицы, рожденные только для воли. Ингвара угораздило поймать именно такую.

Да еще их вражда… Они так ненавидят друг друга, что вот-вот вцепятся в глотки.

Он не упускает случая обидеть ее, она всегда дает сдачи. Ни разу не упустила случая. И чересчур много напряжения между ними. Избегают смотреть друг на друга, зато исподтишка наблюдают. Когда уверены, что их не видят. Это у них вражда так проявляется или что-то другое?

Надо понаблюдать за ними, напомнил он себе. Ингвар лишь кажется себе, да и другим, лютым и свирепым. Но для троих: для него, Рудого и князя – он останется тем ребенком, который так горько плакал по своей убитой матери.

И нельзя, чтобы он плакал снова.

Из задумчивости его вывел негромкий голос над ухом:

Асмунд с неудовольствием оглянулся на услужливого гридня:

– Так скоро? Сперва зайца, уже зажарился, я чую за версту, потом рыбу, затем блинчики с гусиной печенью, затем можешь и питье… Стой-стой, погоди! Перед питьем захвати с десяток рябчиков в малине…

Ольха не могла удержаться от улыбки:

– Я вижу, славянский обычай плотно покушать оказался заразителен? Даже для суровых русов?

– Русы, придя на ваши земли, – согласился Асмунд благодушно, – принимают и ваши обычаи… Не все, конечно, но многие нам по нраву.

И поесть любите, и мужчины у вас могут брать столько жен, сколько прокормят. Это правильный обычай. Детей должен плодить сильный да отважный, а не то род людской переведется.

Она кивнула, довольная, сама подобное доказывала Ингвару, спросила с покровительственным пренебрежением:

– Хуже, – вздохнул он скорбно.