Ингвар и Ольха

– И обед заодно, – кивнул Асмунд. – А я пока сменю одежку, умоюсь. Да, на Студена пока не подавай. Он только напьется, потом объедет окрестности.

– Случилось что? – встревожилась ключница.

– Да так… Ему чудится, что в лесах стало многовато лазутчиков. Хочет узнать, чьих…

Зверята, широко улыбаясь, заспешила вниз на кухню. Асмунда в доме любили, заметила Ольха. Ингвар слишком угрюм, чем-то обозлен, а от Асмунда прямо идет животное тепло, все вокруг начинают улыбаться.

Гридень помог Асмунду в его комнате сбросить доспехи, кольчугу, рубашку.

Ольха хотела уйти, неприлично девушке наблюдать, как мужчина ополаскивается, но Асмунд держался так по-отечески, что осталась у дверного косяка.

Асмунд шумно плескал из лохани воду в лицо, а то и бережно подносил в пригоршнях и шумно фыркал, выплескивая до последней капли, словно боялся утонуть, затем тер лицо слегка мокрыми ладонями. Почему мужчины так не любят мыться, подумала она невольно. Братьев вовсе не загонишь в корыто с теплой водой. Могут убежать и простоять под холодным проливным дождем, только бы не возвращаться в дом, где их приготовились купать.

Асмунд, не глядя, сорвал с крюка цветастый рушник, вытерся. Он двигался так, словно здесь и родился. В этом запущенном огромном тереме, как заметила Ольха, Асмунд чувствует себя как дома, знает, где и что лежит. Да и второй воевода, Рудый, как она заметила еще в прошлый раз, тоже здесь держался так, словно бывал и ночевал часто, хотя владения обоих воевод поблизости.

Она смотрела на Асмунда с жалостью.

Неужто так одинок, что даже в этом запущенном и неухоженном доме чувствует себя лучше? Или же здесь что-то еще? Серьезнее?

– Вы с Рудым знаете Ингвара с детства, – сказала она. – Он и тогда был таким бешеным?

Асмунд отшвырнул рушник, рывком натянул сорочку. На Ольху смотрел с нескрываемым удивлением:

– Ну да. Он лют как зверь.

– Ну, все мы бываем… Ингвар стремится успеть сделать то, ради чего погиб его отец.

Он зарычал, с удовольствием потряс могучими руками. Смыв пыль и грязь, он в самом деле выглядел моложе.

Лицо его принадлежало человеку, который умеет жить долго, силы не беречь, расходовать жизнь направо и налево, но боги таких любят и даруют жизнь долгую и полную приключений.

– Поснедаешь со мной?

– Почему нет, – ответила она.

В нижней палате гридень молча и быстро поставил на стол зажаренного поросенка, Асмунд всегда начинал с него, принес для Ольхи широкое блюдо, там лапками кверху лежали коричневые тушки мелких птичек.