Ингвар и Ольха

– Пойди взгляни, – предложила Зверята. – А я тут сама управлюсь. Все же не княжье дело сажей пачкаться!

«Какая я здесь княгиня?» – подумала Ольха с горечью. Пленница, и тому рада, что дадут на кухне горшки от сажи поскрести. Все же не взаперти!

Небо было ярко-голубое, солнце только что высунулось краешком из-за черной стены леса, ослепило глаза. Двор был заполнен сильными голосами, уверенными и веселыми. Над головой челяди высились на конях, медленно двигаясь к крыльцу, двое витязей. Одного Ольха узнала сразу: Асмунд, второго припомнила с заминкой.

Он был тогда с великим князем, когда впервые увидела Олега Вещего: боярин Студен. Если двое других, Черномырд и Лебедь, что тогда с Олегом рассматривали карту земель, были явными русами, то этот явно полянин. Во всяком случае, славянин, потому что волосы падают на плечи свободно, а бороду и усы не бреет, разве что подравнивает слегка.

Она ощутила, что присматривается к Студену с особым вниманием. Он не простой дружинник, среди тех своими глазами видела немало полян, рашкинцев, уличей.

Нет, Студен – знатный боярин, с ним советуется великий князь. Ему доверяет чем-то командовать, чем-то править во всем этом огромном княжестве, которое и княжеством уже не назовешь из-за агромадности…

Асмунд, бросив поводья гридню, соскочил с неуклюжей медвежьей грацией. Она видела, что воевода уже немолод, мог бы слезть спокойнее, как подобает солидному знатному воеводе, но мужчины до старости остаются мальчишками – ему нравится показывать окружающим, что не уступает молодежи, все так же силен и быстр, а что эти соскоки даются все труднее, знает он один.

Студен же, будучи явно моложе, слезал с коня так, что Ольха только по этому узнала бы в нем славянина. Медленно, величаво, со славянской ленцой, опираясь на руки подскочивших гридней, отдуваясь. Она ждала, что его и в терем поведут под руки, но в волчьей стае русов Студен малость соотносил свои обычаи с их привычками, потому лишь похлопал их по плечам и пошел сам, не в меру отдуваясь, вздыхая и выпячивая живот.

Ольха улыбнулась: Асмунд втягивает живот, потуже перехватывает широким поясом, не хочет распускать, жаждет продлить период жизни бравого воина, а Студен распускает нарочито, для большей чести и уважения! Для того и бороду отращивает… Что за разные обычаи! И уже не поймешь, какой правильнее. Хотя Студена понимает, в их племени мужчины тоже спешат состариться, чтобы поскорее сесть на довольство детям, на их прокорм.

Асмунд исчез внизу.