Ингвар и Ольха

Неужели он не ощутил того жара, который возник от соприкосновения их тел? И который вошел в ее плоть, расплавил, как воск на солнце, наполнил счастливой истомой?

Или скрывает, не хочет явить врагу свою слабость?

Она услышала внизу голоса, потом дробный перестук копыт. Стражи бросились отворять ворота. Ингвар пригнулся на коне, его синий плащ развевался по ветру. Конь перешел в галоп, тяжелые створки медленно пошли в стороны. Ингвар едва не разбил о ворота ноги в стременах, так спешил вырваться на улицу, так бежал из терема.

Навстречу ночи!

Медленно, чувствуя тянущую пустоту, она пошла в свою комнату.

Да, она могла бродить по терему свободно. Стражи не мешали, она даже не чувствовала их ощупывающих взглядов. Зато во дворе могла пройти не дальше отхожего места. Даже в сторону колодца дорогу перекрывали вежливо, но твердо. Она ловила любопытствующие взгляды той челяди, которой доступ в терем был закрыт. Что уж о ней говорили между собой, могла только догадываться.

Лишь поздно ночью, набродившись по многочисленным комнатам и надивившись на невиданные и даже неслыханные богатства, она упала наконец в роскошную постель, но и тогда не могла заснуть сразу.

Нежнейшая ткань легко сминалась под ее пальцами, но тут же складки исчезали, и шуршала вовсе непривычно. Сколько Ольха ни пыталась понять, из чего сделано, даже в голове стало горячо от прилива крови, но так и не поняла. Она знала ткани из льна, шерсти, еще можно было сплести хоть лапти, хоть веревки из лыка. Но это не шерсть, не лен, не лыко!

Забылась за полночь, спала чутко, а проснулась почти на рассвете.

Быстро умывшись, спустилась вниз к стряпухам. На кухне было холодно, огонь в очаге не горел. Мальчишка-поваренок спал на лавке.

Стараясь никого не будить, Ольха высекла огонь, раздула искорку, подкладывая смолистые лоскутья бересты. Пришла заспанная Зверята, удивилась:

– Не спится? Какая же ты княгиня!

– А что, – спросила Ольха удивленно, – княгини должны спать долго?

Зверята усмехнулась, пожала плечами:

– Всяк лодырь мечтает, что ежели бы он был князем… а она – княгиней, то ели бы только мед и сало, спали бы ночь напролет, среди дня засыпали бы на часок-другой, а вечером ложились вместе с курами…

– Я навидалась князей и воевод.

Чем выше забирается, тем ноша тяжелее, а работы больше. Это не сказка, а жизнь, милая.

Она замолчала, прислушалась. Со двора доносился стук подков, конское ржание. Послышался могучий голос, настолько мощный, что с потолка посыпалась труха, как при землетрусе.