Ингвар и Ольха

 – У нас как у иных зверей или птиц. Ну, лебедей, к примеру. Однажды и на всю жизнь. Это называется по любви.

Она помолчала, несколько сбитая с толку. Повторила нерешительно:

– Да, – бросил он невесело. – Но ведь любовь – это такая непрочная… и неверная вещь. Сегодня есть, а завтра уйдет. А то и в самом начале бывает одна видимость или обман с чьей-то стороны. А когда по-вашему, когда здоровый да сильный мужчина берет три или пять жен, то это племени на пользу. Дети от такого быка пойдут здоровые! А слабый да трусливый вовсе уйдет, не оставив потомства.

Она произнесла нерешительно:

– У вас этот обычай лучше, – согласился он. – Потому наши дружинники охотно отступают от наших законов в пользу вашего. Русы любят учиться и перенимать лучшее! Из-за этого они, если верить волхвам, много раз меняли даже имя своего народа, язык, обычаи, земли, веру.

– Но это ж нехорошо!

– Как знать, – ответил он задумчиво, – как знать. Если не перенимать у других лучшее, то нас бы уже и куры загребли. От нас же перенимают?

Закончив трапезу, он со вздохом отодвинул блюдо с грудой костей.

Все еще выглядел неудовлетворенным, хотя сыто отдувался, взрыгивал, прикрываясь ладонью. Гридень принес лохань с горячей водой, вышитый рушник висел через плечо. Асмунд, по обычаю русов, помыл руки в лохани, вытер тщательно о полотенце. Гридень поклонился, ушел. Ольха даже на его спине читала неодобрение таким странным причудам. Ведь грязные пальцы проще вытереть о волосы. Ну а раз уж головы бритые, то о портки или рубаху.

– А пошто Ингвар уехал?

– Не сказал, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – только и рек, что на два-три дня князь вызвал.

– Гм… Стряслось что-то? Говорят, прямо в ночь ускакал?

– Князю виднее, – сказала она только для того, чтобы сказать что-то. В том, что Ингвар ускакал ночью, для нее тоже было много пугающего и странного.

– Нашему в самом деле виднее, – согласился Асмунд. – Но это видно не сразу. Бывало, только через годы вдруг видишь, зачем он делал то, что всем нам казалось дурью.

– Он в самом деле Вещий?

Асмунд кивнул. Глаза стали строгими.

– Только редко рассказывает, что видит. Во многом знании, говорит, много горя. Видать, в самом деле горы невеселого зрит в грядущем.

Она подумала, покачала головой:

– Мне грядущего лучше не зреть.

Голос ее прервался. Асмунд погладил ее по голове. Ладонь у него была огромная, как весло, и шероховатая, как кора дерева, но Ольха чувствовала доброту и утешение в жесте старого воеводы.