Ингвар и Ольха

– Сколько весен твоей бабке?

– Не считал, – ответил Асмунд грозно, – а тебе чего?

– Да если под шестнадцать, то и в самом деле может вылечить. И если горяча в нужных местах.

Асмунд проревел грозно:

– Дурак, и не лечишься! Ей лет восемьдесят, если не сто… или тыщу. И она много видела-перевидела всякого. Такой вылечить или снять порчу – раз плюнуть и растереть.

Ингвар, морщась, поднял руки кверху:

– Прекратите! Где, говоришь, твоя бабка?

– Как где? Известно где. Где все бабки живут. Я имею в виду не простые всякие там бабки, а такие вот особенные.

Бабки, что умеют и могут. Правда, захотят ли… Но тут уж как договоришься. Мало ли что восхочет. Такую не принудишь, не застращаешь. И так свой век пережила. А вот подарок ей какой или еще что…

– Где? – простонал Ингвар в бессильной злости. Сказал с расстановкой: – Где? Живет? Бабка?

– Где? – удивился Асмунд. – Рази я не сказал? В лесу, вестимо. В самом дремучем и темном. Непролазном. Где звери лютые, гады подколодные, упыри и лешие неумытые…

– Мы все теперь в таком лесу.

Где именно? Как к ней пройти?

Асмунд смотрел на молодого воеводу сочувствующе. Лицо кривилось от жалости. Рудый предложил с готовностью:

– Хочешь, я тебе найду бабку лет на сто моложе?

Рано утром, когда самые лихие гуляки сползли под столы, Ингвар тихонько вывел коня за ворота, там вскочил и вихрем понесся к лесу.

Сначала он хотел было отправиться в одиночку. Стыдно было признаться дружине, от какой порчи ищет защиты.

Однако идти пешком? Даже если к бабке ехать на коне, то завалы остановят, а идти дальше пешком – дикие звери тут же разорвут коня. А пешим и за световой день не добраться обратно.

Лес начинался сразу за городом, а дремучий лес – сразу за опушкой. Местные бабы собирали ягоды по краешку, вглубь заходили немногие, даже охотникам не было нужды забредать в дебри: кабаньи стада даже среди дня устраивали потраву на полях, не ленись – бей, лоси и олени пасутся по опушке, рябчики и другая птица на каждом дереве.

Въехав под сень ветвей, он сразу очутился в другом мире. Воздух здесь холоднее, влажный, дышится легче. Копыта ступают по коричневому ковру из прошлогодних листьев, затем пошел толстый темно-зеленый мох. Деревья стоят мрачные и угрожающие, над головой в ветвях вскрикивают птицы.

Другой и настоящий мир, подумал Ингвар. Весь мир покрыт лесом, дремучим лесом. И все племена зародились в лесу, там жили и умирали.