Ингвар и Ольха

Я сейчас как в чужом славянском лесу.

– Погоди, – сказал Асмунд серьезно. – Стой тут. Я схожу за Рудым. Он порчу сразу видит! Хитрый жук, ему бы самому колдуном быть, да он лучше украдет, чем за труд получит.

Дверь за ним хлопнула. Ингвар тупо смотрел вслед, и вдруг как молния блеснула в мозгу. Если порча, то он знает, когда это случилось и как! Он лежал в бреду, она поила его какими-то гнусными травами, колдовским зельем. Крыло признался тогда, что таких трав не знает!

Он представил себе, как варила в его шоломе жаб, летучих мышей, толкла вонючую чагу, добавляла траву с могил удавленников, а потом подносила эту гадость к его рту… хотел передернуть плечами, они сами должны были передернуться, но пришло неожиданное тепло от воспоминания, как она поддерживала его голову, как ее пальцы, совсем не пальцы воина, трогали его лоб, и боль тут же отступала.

– Проклятие, – сказал он с отчаянием. – Порча… Нет, наваждение. Да, наваждение! Потому что у меня нет ни сил, ни желания от него избавиться.

Он стонал, сжимал кулаки, когда дверь бухнула о косяк, а могучий голос проревел с мужским сочувствием:

– Вишь, как его корежит! С похмелья и то не так сурово.

Сильные руки ухватили за плечи. Тряхнули так, что голова едва не оторвалась, а зубы лязгнули. Рудый всмотрелся в лицо молодого воеводы, прищелкнул языком:

– Что? – ахнул Асмунд.

– Кровь спустить поскорее, а то… гм… прости, это я по привычке. Вчера у Вязоглота корова издыхала, едва успели зарезать. Если бы кровь не спустили, пропало бы мясо… Ты прав, это порча.

Асмунд сказал раздраженно:

– Это и без тебя видно. Ты скажи, что делать надо?

Рудый оглядел Ингвара критически:

– Ну, ежели продавать багдадским купцам, то деньги получим здесь, а порчу обнаружат только в Багдаде… или по дороге. Хотя нет, это ж Ингвар, он мне как-то жизнь спас! Правда, я его не просил. Ну ладно, давай-ка придумаем, чем помочь. Я отвары не очень-то готовить умею. Не пробовал. Но если надо, могу сварить.

Асмунд покачал головой:

– Не надо.

Рудый в восторге развел руками:

– Он ее называет бабкой! А вчера еще кликал лапушкой, кошечкой, лебедушкой. Это вот такая…

Он нарисовал в воздухе ладонями нечто вроде кувшина с выгнутыми ручками и широченным днищем.

– Бабку, – подтвердил Асмунд грозно. Он еще не понял, где Рудый отыскал зацепку для насмешки, но засопел, метнул глазами молнию.