Ингвар и Ольха

Асмунд наконец понял, укоризненно покачал головой. Не ждал такого подвоха от любимого князя, не ждал. Вот и ходи за таким в походы.

Рудый внезапно оттолкнулся от пола, как хищный кот, сразу встал на ноги. Он скалил зубы, и Ольха поняла, что его падение и беспамятство были наглым притворством.

Олег покачал головой:

– Эх, Асмунд, Асмунд… А как такие петь будут?

– Как соловьи! – отрезал Асмунд.

– Кому нужны такие соловьи? Асмунд, ты же знаешь, певцы отмечены богами. Когда складывают песни, становятся с богами вровень.

Да-да, ибо творчество… это… это высшее колдовство. С ними надо по-другому. Не думаю, что уехали далеко. Вчера так набрались, а певцы не больно народ крепкий… Это я уже говорил, повторяю для… непонятливых. Это обида их заставила подняться! А в лесу свалились, снова храпят.

Асмунд смотрел набычившись. Ноздри широкого носа хищно колыхались. Кулаки его время от времени сжимались, и Ольха ясно слышала скрип, будто по песку тащили тяжелые ладьи.

Зеленые глаза великого князя мерцали загадочно.

Ольха вдруг ощутила жалость к этому человеку. Тот ли это жестокий рус, чьим именем пугают детей?

– Надо их вернуть, – произнес он медленно, словно еще колебался. – А поедут к ним… нет-нет, Асмунд, зачем мне их исхлестанные спины. Лучше Рудый. Застоялся, поди… Я имею в виду, залежался в чужих постелях. Он и у мертвого выпросит, из-под стоячего подошвы выпорет… Послал бы еще Ингвара, но ему нужно сторожить сероглазую невесту… Я имею в виду, сторожить от других витязей.

Пока еще не жена, найдутся такие, что захотят перехватить.

Ингвар презрительно фыркнул. Вид у него был таков, что еще и доплатит, только бы перехватили. Ольха сказала быстро, сама дивясь своему порыву:

– Я могу поехать тоже.

Ингвар дернулся. Зеленые глаза великого князя блеснули веселой насмешкой:

– С Рудым, – отрезала Ольха, чувствуя, как предательская краска вот-вот бросится в щеки. – Он надежен.

Брови Олега взлетели высоко.

– Это Рудый-то надежен?.. Ха-ха! Ну, Рудый, молодец… Я уж думал, эта древлянка – крепкий орешек, а ты и ей сумел овечкой прикинуться.

Что ж, ежели Рудый даст слово, что не сбежишь, я уже наслышан, как Ингвар портки рвал, пока по колючкам за тобой лазил… то отпущу с вами Ингвара тоже.

Ингвар сопел, хмурился, ярился, как бык при виде крепких ворот. Но Ольхе показалось, что не так уж и раздражен, что Ольха поедет с ними.

– Лады, – сказал он зло, отводя взор и супя брови. – Рудый, вели седлать.