Ингвар и Ольха

Когда выпили по второй, Рудый кивнул Ингвару:

– Седлай коней. А мы за это время допьем, чтоб за нами дома не журились.

Пока Ингвар седлал, Ольха помогала. Рудый успел осушить с певцами весь кувшин. Тарх Тарахович повалился навзничь, рассыпав их сокровища, захрапел. Корчага как была в его руках, так и осталась. Горбач попытался встать, пьяно улыбался, но тоже завалился, попытался куда-то ползти, но ткнулся головой в пень, заснул, стоя на четвереньках.

Рудый надменно улыбнулся. Глаза были трезвые.

Ухватив Тарха Тараховича за шиворот, швырнул в повозку. Там грохнуло, звякнуло, но, судя по всему, певец не очнулся. Следом Рудый забросил Горбача.

– Ты поведешь телегу? – спросил он Ингвара. – Или и это придется мне?

Ледяная вода обрушивалась на голову, топила, кожа пошла пупырышками, а потом и вовсе застыла. Тарха Тараховича била крупная дрожь. Он почувствовал, как лязгают зубы, не сразу понял, что стучит зубами от лютого холода он сам.

Открыл глаза, ладонями закрываясь от новых потоков воды.

Успел понять, что лежит на холодном каменном полу, а сверху льется вода из ведер. Вода явно колодезная, родниковая, чуть на лету в лед не обращается.

– Хватит… – прохрипел он. – Довольно… Что вы хотите? Где я?

Рядом послышался кашель. Обернулся, увидел несчастного Горбача, похожего на ощипанного журавля, жалкого и полумертвого в прилипших к телу рубашке и портках. Горбача била крупная дрожь, он сидел под стеной, не мог вымолвить слова.

Оба они находились в княжеской палате.

Не главной, эта поменьше, но за столом сидели великий князь с тремя воеводами русов, негромко совещались. Поодаль за другим концом стола сидела древлянка. Ее большие глаза смотрели с жалостью и сочувствием.

Услышав голос, мужчины повернули голову. Рудый поднялся, победно улыбнулся великому князю:

– Видишь, уже очнулись? Я ж говорил, певцы – крепкие парни. Кого хошь перепьют.

Ольха стрельнула в него острым взглядом, ровно в упор стрелой ударила.

Рудый если слово правды скажет, три дня маяться будет. А обжучит кого – сразу вылечится. Сейчас голову морочит сразу всем.

– Почему мы… здесь? – слабо спросил крепкий парень Тарх Тарахович.

Горбач только стучал зубами, его трясло. Появились двое гридней, подхватили певца и дудошника, усадили за стол рядом с великим князем. Олег улыбался, но голос был серьезным:

– Вы ж сами договорились!

– С кем? – прошептал Тарх Тарахович помертвелыми губами.