Ингвар и Ольха

Он обводил ошалелым взором широкий стол, на котором была расстелена выделанная телячья шкура с обозначением рек и озер, условными значками. Еще на столе лежали коврига хлеба, сыр, две луковицы. Рядом с Тархом Тараховичем громко трясся Горбач, в глазах был страх смерти. Они снова оказались в беспощадных руках князя русов, от которого пытались ускользнуть. А этого властелины не прощают.

– С ним, – кивнул Олег на воеводу.

– Со мной, – подтвердил Рудый.

Тарх Тарахович затравленно смотрел то на одного, то на другого.

– Вы обещали, что возьмете все ценное…

Рудый хлопнул ладонью о стол:

– Во-во! Вспомнил! Так в чем же дело?

Тарх Тарахович вытаращил глаза. Горбач пробормотал:

– Как это? – удивился Рудый. Вид у него был оскорбленный. – Вы уже отказываетесь от слова?

Князь Олег сказал отечески:

– Давайте я поясню. Вы предложили моему воеводе взять самое ценное, а вам оставить жизнь. Так?

– Он все так и сделал.

Опять на него смотрели выпученными глазами, оглядывались друг на друга, снова переводили взоры на великого князя.

– Почему нас? Мы выложили все, что у нас было.

– А разве сами певцы не самое ценное?

Оба уставились на князя так, будто увидели огромное морское чудище. Тарх Тарахович даже дрожать перестал, а Горбача, напротив, затрясло еще больше. Он побелел и начал икать. Князь Олег дружески постучал по спине.

– Княже, – слабо промолвил Тарх Тарахович, – нам твои шутки непонятны.

– Шутки? – удивился князь Олег. – Это самая понятная истина! Ты своими песнями, вчера прямо в палате, трусов сделал храбрыми, заставил плакать Асмунда, а из него выжать слезу труднее, чем из камня мед, ты всех нас посадил на ладонь и вознес в вирий, где мы общались с богами и героями прошлых веков… Ты можешь одной песней сделать людей чище и лучше, что я пытаюсь сделать огнем и мечом всю жизнь! Так что же есть на белом свете важнее и ценнее, чем певец?

Тарх смотрел исподлобья.

Тарх Тарахович выпил залпом, передернулся, но щеки порозовели. Уже сам налил снова, придвинул к Горбачу. Тот сперва робко взял, Тарх Тарахович кивнул ободряюще. Горбач так же осторожно выпил, взглянул с благодарностью. Судя по прояснившемуся взору, крепкое вино и согрело, и прочистило муть в голове.

– А наши камешки где? – спросил внезапно Горбач.

Тарх Тарахович перевел взор на Рудого.