Ингвар и Ольха

Но только с русами тягаться сейчас нельзя. Они сильны как туры!

Студен медленно покачал головой:

– Это только кажется. Их мало. Они растают среди нас, как сосульки в котле с кипящей водой. Ты потерпи еще… Это хорошо, что обручена с Ингваром. Он близок к Олегу. Тебе надо будет всего лишь впустить наших людей. Ночью.

– Днем я бываю возле ворот, – сообщила она. – А ночью… ночью меня могут и не допустить.

– О тех воротах побеспокоимся. В терем бы отворить в нужное время! Ингвар осторожен. В тереме на ночь чужих не оставляет.

Ольха подумала, медленно наклонила голову:

– Попробую. Ты только скажи когда.

– Скоро, – пообещал Студен. – Наши уже почти готовы. Как видишь, ты можешь помочь даже больше, чем я ожидал.

– Спасибо на добром слове…

– Это правда, – сказал Студен серьезно. – У тебя, как я вижу, даже Зверята спрашивает, что и как делать. Надо же, Зверята! Которой сам князь не указ. И вся челядь будто ждала тебя. Что значит быть княгиней с детства!.. А я хоть и рожден князем, но мне было полгода, когда пришли варяги, затем русы…

В его словах прозвучала такая горечь, что Ольха ощутила чувство вины.

– Еще бы, – сказал он недобро. – Ведь мне пришлось всего добиваться самому, своими руками! Своим умом, хитростью, упорством. И чем выше ступенька, тем дается труднее.

– Ты уже богат и знатен, – сказала она с сочувствием. – Другой бы уже как сыр в масле катался, ни о чем больше не мечтал. Ты, смотрю, тоже у русов набрался неспокойствия… Зачем ты хочешь добиться власти?

Студен даже отпрянул.

– Что будешь делать, став князем?

Он с неудовольствием пожал плечами:

– Чудно спрашиваешь. Нет, ты набралась их нечистого духа больше… Как это зачем? Киевский стол принадлежит мне по праву. Мои отцы им владели! Потому должон владеть я, а не кто другой. Тем более не чужаки. На правде, на праве весь мир держится!

Она поспешно кивнула, чувствовала себя глупо:

– Да, ты прав. Что бы русы ни делали, они все-таки захватчики.

Он посмотрел исподлобья. Внезапно толстые губы раздвинулись в понимающей усмешке.

– За себя тревожишься?

– Я? – удивилась она.

– За свое племя. Ты – настоящая княгиня, о своих радеешь. Нет, древлянам ничто не грозит. Слово мое крепче камня! Как сидели мои поляне на горах, так и сидеть будем. А древляне пусть сидят на своих землях. Ни клочка их земли… твоей земли нам не надобно. Хоть сейчас подпишу роту. И другие пусть сидят, как сидели.