Ингвар и Ольха

Моя рука и мой меч – твои.

– Клянусь, – сказала она страстно. – Это не повредит Ингвару… а совсем-совсем напротив! Я боюсь, что ему будет вред, а мне – позор.

Павка смотрел пристально. Медленно глаза сощурились, губы раздвинулись в сдержанной усмешке.

– Я так хотел, чтобы ты когда-нибудь так сказала. Тогда приказывай!

– Меня одну отсюда не выпустят, а мне очень нужно. Если бы ты смог поехать со мной.

– Всего лишь до корчмы Абрама. Что на перекрестке.

Павка задумчиво пожевал губы:

– Только и всего?.

Ольха ощутила отчаяние:

– Павка, верь мне! Я не замыслила ничего плохого. Наоборот, я не хочу, чтобы случилась беда. Помоги мне. Клянусь, не сбегу. Но ехать надо прямо сейчас. Каждый миг дорог.

– Добро, – ответил он, повернулся от крыльца.

Ольха не поверила своим ушам:

– А что… ты сбегала от меня дважды. В третий раз я тебя просто зарублю. Или сшибу стрелой.

– Тебе с каким седлом, – спросил он буднично, – хазарским или каролингским?

– Любым! Только бы кони были быстрыми.

Замерев, она смотрела расширенными глазами, как Павка бегом, разбрызгивая лужи, промчался через двор, исчез в раскрытом зеве конюшни. Прошло томительное время в ожидании, она ловила на себе любопытные взгляды.

Затем прямо из конюшни вынеслись кони. Павка сидел на своем любимце, гнедом Мырдяке, в поводу держал белоснежную кобылу редкой красоты – с длинной, как у Змея, шеей, тонконогую, с мощной грудью, пышной гривой. На ней уже была роскошная попона, а седло блистало серебряными и золотыми заклепками.

– Не хватятся? – выдохнула она. – Чья это?

Павка помялся, вздохнул:

– Не выдавай только меня, ладно? Ингвар купил у багдадских купцов тебе в подарок. Собирается вручить по приезде. Конь – ветер! Столько за него швырнул не глядя, что я бы лучше табун купил.

Ольха, чувствуя себя последней тварью, вскарабкалась в седло. От стыда горели щеки, пылали уши. Ингвар делает ей подарок за подарком, а чем она ему платит?

– Только бы не увидел, – прошептала она в страхе.

– Ты сказала, что время дорого, – напомнил Павка. – А это самые быстрые кони.

Стражи на воротах воззрились удивленно. Старший пробасил:

– Если я не последний дурак, то помню, что выпускать… гм… древлянку не велено.

– Молодец, – одобрил Павка. – Возьми на полке пирожок. Более того, ее велено еще и стеречь. Пуще глаза. Даже пуще зеницы ока. Потому я от нее ни на шаг. Отворяй-ка ворота. Мы проедемся вокруг рва, осмотримся.