Ингвар и Ольха

– Я вернусь скоро, – ответила она наконец. – Если же нет…

Он хлопнул по рукояти меча:

– Тогда горе тем, кто попадется навстречу.

Ольха грустно улыбнулась, уже забыла, что Павка из русов, взбежала по ступенькам крыльца. Дверь распахнулась. Вырвалось облако запахов жареного мяса, гречневой каши на масле и хмельного меда, а вместе с ним с рычанием вывалились два дюжих мужика. Вцепившись друг в друга, катились по ступенькам. Ольха опасливо переступила порог.

Народу в корчме было на удивление. По одежде судя, все подорожние, проезжие.

Их отличает, как давно убедилась Ольха, особая добротность, сдержанная уверенность, ибо слабые и робкие сидят дома. Студена, сколько ни осматривала плохо освещенное помещение, не увидела. Проглядеть не могла, знатного боярина узнают и со спины.

На нее начали оглядываться, и она пошла под стеной, потому что в комнаты для постояльцев можно было пройти только мимо кухни. Тут же, выпустив облако пара, словно там стирают, а не готовят еду, отворилась дверь, на пороге появился сгорбленный худой человек в ермолке и с черными прядями волос у висков.

Хазарин, поняла Ольха, а то и сам иудей. Она так привыкла, что постоялые дворы держат немолодые здоровяки, накопившие деньжат на службе князя или награбившие в дальних походах, что сперва даже не поверила, что он и есть хозяин, такой худой и нераскормленный. Правда, за его спиной маячили два молодых гиганта, рубили мясо, но тем более чудно, как ухитряется держать их в руках. Ведь ничего не стоит зарубить и его как теленка, а постоялый двор забрать.

Боятся закона русов, вспомнила она Олега. Закона, за спиной которого блещут острые мечи.

– Что ты хочешь, красивая женщина? – спросил хозяин. Ермолка была вышита странными знаками и символами, которые Ольхе показались знакомыми. – Пообедать или остановиться на ночь?

Уже почти все в корчме перестали жевать, уставились на неожиданную гостью с откровенным любопытством.

– Ни то ни другое, – ответила она сдавленным голосом. – Здесь должен был остановиться… ненадолго воевода Студен.

Я хотела бы его видеть.

Хозяин окинул ее быстрым цепким взглядом. Глаза его были черные, как переспевшие ягоды терна, седые брови срослись на переносице. Длинный вислый нос почти касался верхней губы, придавая лицу унылое выражение.

– Не в моих правилах беспокоить гостей, – сказал он наконец.

– Мне нужно видеть его срочно!

Он развел руками, улыбнулся, показывая, что еще не закончил, повторил терпеливо:

– Да, не в моих правилах… Так можно растерять всех гостей.