Ингвар и Ольха

Как бы не сам направил этих троих. Без него бы не пробраться через цепь наших загонщиков. Рудый там такие засады устроил… Я думал, пуганая ворона куста боится, а поди ж ты – прав!

Асмунд развел руками:

– Караулят хазарина на тропе. Кто мог подумать, что дерево пробьешь насквозь? Про дупло я смолчу.

Отрок с расширенными от страха и любопытства глазами бегом привел храпящего великокняжеского коня. Олег легко вскочил в седло, стремени не коснулся, что всегда удивляло Асмунда. Русы были морским народом, на коней садились неохотно.

А Олег, ухватив поводья, велел благожелательно:

– Ладно, не мучь ребят. А то им долгонько придется ждать. А тут комары аки волки голодные.

Он остервенело шлепнул себя по шее. Ладонь окрасилась кровью. Отрок и дружинники ломали ветки, отмахивались. Хазарин снова вскрикнул. Олег поморщился, ему уже было ясно, кто держал в руках все нити, но ладно уж, пусть его воеводы развязывают и дальше язык проигравшему. Тот знал, на что шел. И деньгу получил наверняка заранее. А кто ходит за чужой шерстью, пусть не плачется, если стригут его самого.

Когда Ингвар и Рудый, не глядя друг на друга, явились на зов, оба лишь таращили глаза на невозмутимого князя. Асмунд сдерживал усмешку. Теперь ему выпал редкий случай поиздеваться над хитроумным Рудым. Пусть догадается, как великий князь достал стрелой хазарина, если козе было ясно, что тот юркнет за дерево!

Они тронулись с поляны, когда раздался стук копыт. Из чащи, ломая кусты, выметнулись на взмыленных конях Ольха и Павка.

Ольха, увидев Олега, закричала:

– Берегись! Студен замыслил тебя убить! Кожедуб и Калина предали тебя!

Загрохотали еще копыта. На поляну выметнулось с десяток дружинников, что были с Ольхой и Павкой. Они быстро окружили великого князя, мечи в их руках блестели наготове, глаза горели злостью, а щиты поднимали на уровень груди, закрывая Олега от стрел.

Олег, окруженный воинами, через их голову внимательно смотрел на раскрасневшееся, со следами побоев лицо древлянки. Она, видя, что Олег в безопасности, начала обеспокоенно оглядываться, отыскала взглядом Ингвара, подъехала.

Лицо ее сразу стало женственным, милым. Ингвар высился над ней на полголовы, суровый и могучий, похожий на петуха из северных деревень. В глазах его было всем видимое беспокойство, но Олег всматривался до тех пор, пока не увидел нечто намного большее, чем беспокойство. Он улыбнулся одними губами, но голос держал нарочито строгим:

– Студен сознался, – выдохнула она.